– Себе что-нибудь отруби, – сердито сказал я. – А мы же где-то возле Смоленского кладбища?

– Истинно так, господин. Только вряд ли там разрешат диавола похоронить. Да и прежде убить его надо.

Кьярд предпринял новую попытку разделаться со своим обидчиком. Он встал на дыбы и взмахнул копытами. Вроде даже не задел Иллариона, но тот упал навзничь, проехавшись по спине добрых метра три. Телекинез? Круто. Интересно, понимает ли конь человеческую речь или ему просто не нравится интонация слуги?

– Нет, тут недалеко Фима живет, – ответил я. – И еще кое-что, Илларион, ты лучше в сторону нашего нового друга ничего не говори. А то чего доброго затопчет.

– Друга, как же… – пробормотал слуга, но под сердитым взглядом кьярда осекся.

Фима жил ближе к концу Княгининской улицы, простиравшейся почти от Большой Невы до Смоленки1 и сейчас должен был помогать отцу-сапожнику в мастерской. Единственное, чего я не предусмотрел, так это собственного появления вместе с кьярдом и жандармами. Да еще как оказалось, про меня тут тоже ходили слухи. Звезда, как никак.

– Добрый день, могу я увидеть Ефима Гуляева? – обратился я к худому и тощему старику, которого Илларион вывел из мастерской. А что, не заходить же внутрь вместе с кьярдом? Да и одного наедине с Илларионом оставлять его боязно.

Недом остановил на мне тяжелый уставший взгляд, и я понял, никакой это не старик. Просто сильно потрепанный жизнью мужик чуть за сорок. На лицо – вылитый Фима. Хотелось сказать своему товарищу: «Смотри кем станешь, если будешь работать руками за маленький деньги».

– Да, вашблагародье, конечно, – мигом оценил он всю обстановку, сделав правильные выводы. Открыл потертую дверь и крикнул внутрь так, что даже мой кьярд чуть заметно вздрогнул. – Фима! Фима, чтоб тебя черти драли!

– Чего, бать? – выбрался наружу мой футболист.

Сейчас своей угрюмой физиономией он, как две капли воды, походил на отца. Однако увидев меня, расцвел, как нападающий, получивший пас вразрез и вышедший на пустые ворота.

– О, Коля!

– Их Благородье просят тебя, – громко сказал Гуляев-старший. И добавил чуть слышно. – Натворил опять чего?

– Все в порядке, пусть вас не пугают жандармы, – решил прояснить все я. – Они сопровождают меня. Фима нужен нам всего на пару часов. Само собой, не просто так. Илларион, выдай господину Гуляеву десять рублей.

Мой слуга выпучил глаза и попытался что-то сказать, но я чуть ослабил поводья, и кьярд сразу же сделал пару шагов к Ильке. Намек оказался понят верно, а деньги сразу перекочевали ко мне.

– Этого хватит? – спросил я.

– Хватит, конечно, хватит. Этот бездельник в день столько не зарабатывает, Вашблагородье, пропащая он душа. Все о футболе своем думает. Ботинки с торчащими гвоздями украл где-то. Я его как не порол только, не признается.

– Бутсы Ефим не украл, это я купил их всей нашей команде для участия в футбольном турнире, – огорошил я сапожника.

– Вашблагородье, – подался вперед Гуляев-старший, – я вас Христом Богом прошу, не забивайте мальчишке голову этой ерундой. Ему работать надо, а не в облаках витать. Я только отвернусь, он уже бежит мяч свой пинать.

– Во-первых, работать можно по-разному. Кто-то всю жизнь горбатится за копейки, стирая руки в мозоли, а кто-то получает хорошие деньги, особо не напрягаясь. Я бы хотел, чтобы ваш сын относился ко последней категории.