– Сегодня, как же. Третий день лежите, господин. Уж и лекарь от Их Высокопревосходительства приходил.

– Максутова, что ли?

– Его, его, – покивал Илларион, подходя. Он налил в стакан воды и стал бережно меня поить. – Сказал, что никаких видимых повреждений нет. Когда дар восстановится, тогда и вы, стало быть встанете. У Их Благородия не так все радужно.

– Что еще за Благородие? – оторвался от стакана я.

– Штабс-ротмистр. В госпиталь отправили, сказали, что ежели восстановится, то процесс будет долгим.

Последние слова Илларион произнес чужим голосом, видимо, подражая лекарю.

– А ведь, если бы не этот штабс-ротмистр, мы бы сейчас не разговаривали, – сказал я.

– Истинно так. Но на то у них и служба такая. Им за это деньги платят.

– Годовой оклад пять двести, – вспомнил я его слова.

– Ну хватит вам панихиду разводить, – отмахнулся слуга. – В себя пришли, значит, все хорошо будет. Нам с вами надо проблему одну серьезную решить. Вы, господин, встать-то сможете?

– Могу и сплясать. Но лучше не буду. Я Сегодня, как бы это сказать, не в потоке.

Я жестом остановил Иллариона, подорвавшегося помогать. А когда почти поднялся, замер сам, обнаружив на прикроватной тумбочке предмет, которого здесь быть не должно было. А именно – сульфар. Чуть поменьше того, который уже имелся у меня.

– Это что?

– Господа принесли, – ответил Илларион. – За убитую бестию, сказали. Ну, помните, господин, как вы ту тварь ловко размазали?

– Ах, за нее, – произнес я, но интересовало меня совершенно другое. – И во сколько оценили?

Слуга нехотя указал на листок бумаги, лежащий под сульфаром. Пришлось вчитываться. Сумма значилась, как две тысячи двести рублей. Иными словами, триста тридцать мне предназначалось уплатить в качестве налога. Ну, собственно, не все так плохо. Есть немного наличных, пара сульфаров в загашнике, жить можно. Еще бы не чувствовать себя, как разбитая бутылка в мусорке.

– Так что ты там говорил про проблему?

– Там, возле дома, – уклончиво ответил слуга. – На улице надобно выйти.

– Тогда мундир давай, куда его спрятал? Я же не пойду на улицу в этом.

После долгого облачения я неспешно спустился вниз. Разве что чуть быстрее человека, пролежавшего десять лет в коме. По-хорошему, надо было день отлежаться. А то и два. Если так пойдет, то магия меня рано или поздно доконает. По всем ощущениям, все-таки рано.

Илларион открыл входную дверь и помог мне выбраться наружу. Казалось, тут ничего не изменилось. Мертвые туши убрали, мостовую отмыли от крови. Ну да, прошло-то уже несколько дней.

Сейчас здесь ругался «ванька». Вообще, наш проулок использовали не часто. Как правило в часы-пик (бывало тут и такое), чтобы объехать затор на главной улице. По всей видимости, именно это и хотел сделать легковой извозчик. Да попал впросак. По одной простой причине – в переулке, прямо посередине, стоял знакомый мне кьярд, недовольно глядя на возмутителя спокойствия.

Потому и ругался извозчик вполголоса, как обычно костерят власть на кухне. Вроде в своем доме можно, но лучше не кричать. А то накличешь беду.

– Вот, – только и сказал Илларион. – Стоит.

– Ты как пожилой мужчина, который хвастается перед девушкой, – задумчиво пробормотал я. Значит, сработало лекарское заклинание? Ну надо же. – Ну, а в чем проблема?

– Так он не слушает никого, господин. Жандармы приезжали, забрать его, так ни в какую. Двух покусал.