Сначала мне показалось, что Будочник не создает заклинание. А будто использует силу напрямую. Но именно теперь я понял, это не так. Создает. Вот только не применяет ни одну из известных техник – ни ковку, ни плетение.

– Как вы это делаете? – из всего множества вопросов, задал я именно этот.

Несмотря на туманность формулировки, хозяин меня понял. Он громко рассмеялся, затушил папиросу и вытащил следующую.

– Потому что Будочник пожил. Будочник знает много всего. И не уподобляется этим кретинам из лицея. Они выгнали Будочника. Почему? За что? Я просто хотел сделать детей лучше, сильнее. Но нельзя, всем ходить в ногу, всем слушаться, всем смотреть в одну сторону. Да, господин директор, хорошо, господин директор. Мы еще один кирпичик в стене.

Он плотно сжимал папиросу губами, быстро и жадно попыхивая ею, как если бы весь день не курил. И не сводил взгляда с меня. Словно о чем-то размышляя. И наконец принял решение.

– Хорошо, лицеист. Я могу тебя обучить. Не только открывать шкатулку, когда ты захочешь. Но и прочистить твои забитые грязью и дерьмом каналы. Сосуд ведь хороший, это со всем остальным не повезло. Я помогу. Чтобы ты понял и смог. О да, Будочник это может.

– Я буду вам весьма признателен, – я все еще не мог понять хорошо это или нет.

– Признателен-зазнателен, – запел вновь хозяин дома. – Никто никогда не делает что-то просто так. У всего есть цель и цена. Цена и цель, цель и цена. Понимаешь? Я понимаю. Потому что Будочник умный.

– Да, конечно, понимаю, – понял я сразу, к чему он ведет. – У меня есть немного денег. Конечно, их, наверное, недостаточно, но я готов потратить любую сумму.

Ведь всегда можно загнать сульфар.

– Деньги-дребеденьги. Зачем деньги тому, у кого все есть? – будто подтверждая свои слова, он развел руками, чтобы я посмотрел на его хлам. Ну да, действительно. – Будочник не дурак, Будочник умеет торговаться. И своего не упустит.

– Тогда что вы хотите?

– Сущую малость, малость, шалость, малость. Кусочек, всего лишь кусочек твоего дара.

Будочник сказал это и захлопнул рот рукой. Совсем как маленький ребенок, который произнес нечто плохое. Сказать по правде, офигел и я.

– Кусочек дара? – протянул я.

– Кусочек, совсем немного, – не отрывая руку ото рта, произнес он. – Ты же можешь, я знаю. Ирмер мог, ты можешь. Совсем чуть-чуть. Не будь жадиной!

Последние слова он прокричал и вновь погрузился в молчание. Только теперь тишина угнетала. Давила на плечи, как тонны воды, погружая все глубже и глубже.

– Мне… Мне надо подумать, – сказал я, понимая, что отсюда надо линять. И делать это как можно скорее.

– Думай, думай, будь умницей, не разочаруй Будочника. Только помни, они придут. Не они, так другие. Не другие, так третьи. Ты лакомый кусочек. Сладкий, как пончик. Ха-ха-ха, да, как пончик.

Он так резко поднялся, что я дернулся, ожидая очередных неприятностей. Даже за кортик схватился. Но Будочник проскользнул мимо меня, выйдя из комнаты в коридор, бесшумно прошелся по скрипучим половицам и уже оттуда произнес ровным спокойным голосом.

– Думай, лицеист, думай. Когда надумаешь, придешь, Будочник будет очень ждать.

Я выскочил из комнаты, пробежал по скрипучему полу и вылетел в открытую дверь, которая тут же захлопнулась за мной.

И только теперь отдышался. Снаружи было непривычно хорошо. Светило солнце, легкий дым щекотал нос, воздух казался сочным, как жирный пирог из свинины.