|
За этим последовали объятие и страстный поцелуй. Наступил привычный, благополучный финал бесплатного спектакля. А еще говорят, что на селе скучно жить!.. У знаменитого профессора Глаз у меня начал часто моргать и дергаться, в контуженой голове звон, что в древнем Ростове Великом. И сказали мне друзья-заботники: "Сходи-ка ты к знаменитому профессору, да к платному, не жмись -- здоровье дороже всего..." Долго я его искал, еще дольше домогался приема, уплатил пятьдесят рублей, да не в липкие руки обожравшегося и тупого лекаря проклятого прошлого, а модной титькастой девице, бойко выписывающей квитки. И все: "Пожалуйста! Пожалуйста!" Это вам не в регистратуре районной больницы или областной: "Куда без очереди прешь? Почему нумер не тот? Вас много -- я одна..." И вот я у профессора. Кабинетишко чист, но до того ли прокурен! Сам профессор лет сорока двух -- сорока трех, без галстука, с кудряво вьющейся головой, сигаретку сосет, под воздушный пропеллер морду подставляет, норовит под мышкой почесать и нет-нет да и улыбнется какому-то приятному воспоминанию. -- Ну, чЕ у тебя там? -- спросил профессор и сплавщицкой лапищей под мышку, волосья дернул пучком, но тут же перехватил мой взгляд и бросил волосья в плевательницу. Сидит, барабанит пальцами по стеклу, слушает не слушает. -- Вот, -- говорю, -- шум в голове постоянный, а иногда и звон. -- С похмелья? -- С похмелья, -- говорю, -- усиливается, и к непогоде тоже, и вообще хуже себя чувствую с годами. -- Растешь! Я было в обиду. -- Звание? -- Рядовой, -- говорю, -- всю жизнь рядовой... -- Так вот запомни: у самого маршала Жукова в голове шумит. -- Не удержался профессор, почесал под мышкой и продолжал: -- А что касается глаза... Где раньше-то был? Сразу после ранения и контузии надо было обращаться в больницу, и дали бы тебе спецочки, выпрямили бы косину, подключили бы глаз к работе, и, глядишь, сейчас меньше бы звенело. -- И доверительно ко мне наклонился: -- Даже мужичьи дела могут пошатнуться от простоя. Слышал? Нет? Еще услышишь... -- профессор сделал пальцем такую фигуру, какая нигде еще и ни у одного мужика оптимизма не вызывала. Давай я поскорее прощаться с научным светилом. -- Убухал зазря полсотскую, -- пробубнил профессор. -- Лучше бы пропил. -- Он подал через стол горячую руку -- из-под чистой манжеты рубахи, схваченной золотой запонкой, обнажился барсучий волос. |
