|
Какое-то время он пожил у одной, у другой артистки, позимогорил на дачах богатых писателей, поел щей и капусты в подмосковных Домах творчества и уехал собкором центральной газеты в Сибирь, закатив на прощание пир в литинститутовском общежитии с песнями, стихами, обниманиями, битьем посуды и морд. При всей его болтливости, распущенности и отменном цинизме он никому не доверял свою сокровенную тайну, не пояснял своего, выставляемого напоказ и часто охотно самим им произносимого прозвища "развращенец". А он вкладывал в него особый, можно сказать, тайный, смысл. Жизнь его исказилась еще в детстве, по той самой причине, по которой браконьерски сгублено, пущено "не по той дороге" уже не одно одаренное советское дитя. В двенадцать лет он написал стихотворение ко дню 8 Марта и был впервые напечатан в многотиражке "Металлург". К пятнадцати годам он уже стряпал стихи, что оладьи, и печатались они всюду, вплоть до "Пионерской правды". Учиться он стал плохо, учителям и родителям хамил. Отец, зная, как крепко калит горячий металл человеческий характер, выжигая из него всякую скверну, после окончания десятилетки поставил сына рядом с собой к мартену сперва учеником, потом подручным. Из семьи и от мартена увела его с собой заезжая, курящая журналистка из областной газеты. Сраженная кудрями и горячей страстью молодого металлурга, свято верящая в его большое литературное будущее, она принялась таскать и двигать вперед "народный талант" и, определив на факультет журналистики, лелеяла и вскармливала свое светило. Она погибла от надсады, недоедов, ревности, абортов и пьянства, так и не дождавшись расцвета ею взлелеянного "уральского цветочка", как нежно кликала она его в первые светлые годы совместной жизни. Он тяжко перенес утрату, хотел покончить с собой, выпил флакон уксуса. Его промыли и откачали. За общительность, остроумие, пылкость натуры ему сделан был подарок "круглолиценькой секретаршей", как звал ее сам студент. Он был распределен в одну из самых цветущих и теплых республик, в самую богатую и процветающую газету. Здесь мало работали, но много пили и часто ходили на пышные, торжественные приемы. А года-то были суровые, послевоенные, пей, да дело разумей, не забывайся, не расслабляйся. В Азии находишься, здесь мягко стелют, да жестко спать. Он быстро, легко вошел в коллектив, но творческая работа скоро его утомила: "С этой работой всю пьянку запустил", острил он и угодливые младшие братья, имеющие много детей и бытовых забот, не задерживая старшего брата на высокогонорарных должностях, скоренько продвинули его в секретариат газеты. Здесь он вконец разленился, "изварлыжился", как говорил его отец, и только из-за лени, дежуря по номеру, однажды зачеркнул "вынос", два лишних абзаца на полях газетной полосы, не составив труда даже заглянуть, что там, в этом выносе писано. |
