|
. публика впала в неистовство. "Заглотнула разом и всех!.." -- с восторгом ахнул я, отбивая ладоши. Ее много раз вызывали, осыпали цветами, цветочек-другой перепадал и сотоварищам ее по труду. И не первый раз подивился я благородству настоящего таланта. Может, на собрании "прима" будет разоряться, топать ногами, но на сцене не придавит собой никого и никогда. Давно еще приезжал в музыкальный город тех лет Пермь Александр Огнивцев и пел Мефистофеля в "Фаусте". Напарнички ему в спектакле угодили из тех, коим годик-другой оставалось допеть до пенсии. В латы закованные, они могли топорщиться, греметь, "отправляясь в поход", да голосок-то -- как в одном месте волосок, -- его не прибавишь, не убавишь, думалось мне. Ан "ради общего дела" Огнивцев малость "припрятывал" голосу и двигался не так сокрушающе, как мог, -- я видел и слышал его в "Хованщине" на сцене Большого и возможности певца знал. Буря оваций была столичному певцу не только за прекрасно исполненную партию, но и за его "партнерство", за то, что не унизил он и без того униженную российскую провинцию. Девчонки из местных меломанок, хлопавшие Огнивцеву и "браво!" кричавшие, когда он вышел на седьмой или восьмой поклон уже без парика и склонил свою русую головушку, восторженно вскрикнули: "Дьявол-то еще ничего!" -- "Да что там ничего? Молодец!" Усталую "графиню" с поникшими плечами, изнеможен- ную, с трудом, казалось мне, раскланивающуюся, -- шутка ли, вывезла ведь, вывезла в гору скрипучую телегу с грузным возом, постояла за честь Великого театра! -- наконец отпустили домой, отдыхать. Каково же было мое изумление, когда в гостинице явившиеся с концерта из Кремлевского Дворца съездов (было это во время писательского съезда) братья-писатели с восторгом рассказывали, как во втором отделении пела она -- царица, демон, сокрушительница, дьявол -- "Кармен" с одною серьгою в ухе!.. Ка-ак выдала: "День ли царит... Все, все! Все о тебе!.." Ну я от восторгу чувств прямо обнять кого-нибудь готов был"! -- ликовал писатель-провинциал с Кубани. "Это она, ребята, не успела после спектакля в Большом театре впопыхах надеть вторую серьгу!" -- махнул я рукой. Так, быть может, я и думал бы, что могучему этому человеку все нипочем, сила и стихия таланта несли и несут ее по волнам славы. И пусть несут. Только чтоб не опрокинули вниз головой в тухлые воды современного искусства. Но вот она попала на гастроли в Японию. А японцы -- народ не только уважительно-ласковый, но и дошлый. Поет "посланница советского искусства", овации в зале бушуют, а телевизионная камера показывает не только ее белозубый рот, концертное платье и драгоценности в ушах и на шее, как это делают наши "скромные" операторы. |
