|
Да больше и не надо. Хватило и этой. На всю жизнь. Я много раз смотрел кинокартину "Большой вальс" и перестал на нее ходить после того, как она была дублирована. Классный фильм, он тем и отличен от плохого фильма, что в нем все целесообразно, продумано до мелочей, подобрано к месту и снято "очко в очко". После дублирования погасли подлинные голоса исполнителей, их интонации и, наконец, тайна самого непонятного языка -- фильм "онемел" и во многом потерял привлекательность, сделался простеньким и даже слащавым. Ну, может, это произошло еще и оттого, что к той поре мы уже досыта насмотрелись иностранных фильмов, среди которых было немало киношедевров. ...Жила-была на свете киноактриса Елена Алексеевна Тяпкина. Была она родом из Замоскворечья, начала сниматься еще в немом кино и дни свои закончила совсем недавно, не потерявшей памяти и обаяния. Судьбе угодно было свести меня с нею еще во дни моей литературной молодости, о чем я и поведал в "Затесях". Я охотно, да, к сожалению, не так часто, как мог бы, навещал старую актрису и подолгу вел с нею занимательные беседы, гоняя ароматные чаи. И вот в одном уже поздневечернем разговоре ухо мое царапнуло раз, другой, третий слово "Милка". Я заострил внимание и спросил у занимательной рассказчицы, что за Милка? "Да та самая Милка, что в "Большом вальсе" снималась", -- махнула рукой хозяйка и пошла чесать дальше. Но я приостановил вдохновенный рассказ Елены Алексеевны о том, как к ней в новую Измайловскую квартиру повадились цыгане, "и всякий раз норовят что-нибудь стащить, прохиндеи!". "Так насчет Милки-то, Елена Алексеевна, голубушка, пояснили бы..." -- "Ну, видели вы "Большой вальс"? Там Милица Корьюс играет. Она была моей школьной подругой, вот я ее потому Милкой и зову..." Этим известием и дальнейшим рассказом старой актрисы я так был ошарашен, что позднее хватился вспомнить что-нибудь и не мог восстановить в памяти ничего связного. Тогда я попросил Елену Алексеевну изложить мне в письме все, что она когда-то рассказывала. И вот оно, это письмо, передо мной, письмо с прыгающими от тика буквами, пришедшее уже из дома престарелых актеров, что на улице Нежинской в Москве, где тогда жила в комнате номер пять моя милейшая знакомая актриса. "...Пишу вам о Милице Корьюс -- постараюсь подробно, -- о самой Милице и всей ее семье. Когда началась первая империалистическая война, я и моя сестра учились в Елизаветинский гимназии -- институте, половина учащихся были приходящие, половина живущие. Семья Корьюс жила тогда в Варшаве, где отец Милицы (глава семьи) был преподавателем музыки в Варшавском корпусе. Отец был швед, а мать полька (настоящая польская красавица -- панна). |
