|
Но ярче всех украшений пылали ее глаза, когда она предстала перед ним. Разрез этих чуть ущемленных у висков глаз, неизмеримая глубина их, в которой угадывалась такая спокойная, древняя грусть, говорили о том, что прародители ее были ветвью отцов этой земли -- славных инков. И умение хранить в жестах и на лице достоинство и целомудрие пришли оттуда, от земли погубленных предков. И если бы он не знал ее, не видел в бою с саблей и пистолетом в руках, он был бы обманут этой забавной, но такой необходимой игрой в вечную женщину. -- Ты так и не можешь отыграть свое детство, отпраздновать свое девичество! -- Он дотронулся до сухо шелестящего, колючего цветка. -- А я все не могу понять, зачем я тебе, такой усталый, изношенный в походах, небритый, искусанный москитами?.. -- Молчи! Зачем ты мне всякий раз это говоришь? Тебе тоже хочется играть в застенчивого юношу? -- Он махнул рукою, засмеялся, и она прижалась к нему, стала слушать сердце. -- Я узнаю все-все, что ты хочешь сказать! Там! -- потрогала она ладонью грудь генерала. -- Там нет генерала, там бьется простое человеческое сердце. Я знаю -- беззащитное. Он тронул губами ее губы, словно боясь нежности, исходящей от нее. Губы женщины были тоже жестки, иссечены ветром, песками, и он сразу устало сник, чувствуя себя виноватым перед нею. Она угадала это: -- Ты все отдал им. Но стоят ли они... -- Я не торговец. Я -- воин. -- Да-а, воин, -- вздохнула она. -- Воина в тебе все знают и любят, и никому нет дела до твоей матери, до так рано угасшей жены... Бедные женщины. Бедные... -- Она еще ниже опустила голову. -- Бедный воин. Кто пожалеет тебя? -- Господь и ты! -- медленно и тихо уронил он. -- Мне более никого не надо. Они оба притихли, смущенные этой откровенностью; чуть позднее, лежа рядом с ним на душистой сухой траве, прикрытой шерстяной попоной и занавесом от полога, она не к месту громко рассмеялась: -- Я знаю о тебе все! Ты обо мне знаешь только то, что нужно знать мужчине. Что делать? Так устроены мы, женщины. И это не обман, не притворство. Желание вечной любви разве может быть обманом? А желание облегчить страдание любимого человека разве не награда за годы и годы ожидания чуда? Господь, ты и еще вечность -- вот мое чудо. Вечно мое стремление к тебе! Ты знаешь, где возникла эта сказка? В красном городе Лиме, на берегу огромного океана, почему-то названного Тихим. Там жила девушка, каких много на свете, и, как все девушки, она хотела любви, но не находила ее и была одинока. Родители девушки, как и все родители в мире, хотели счастья своей дочери и решили выдать ее замуж за такого же, как они, тихого и доброго человека. Он мог бы отдать ей все, но сердце ее молчало. |
