|
Я буду ждать..." -- Ты помнишь?! -- И я пришел. Я помню доброту. Ее так мало на грешной земле. -- Ты подобен сеятелю, мой генерал, -- заговорила она, пальцами разглаживая морщинки на его лице, высокий лоб с двумя складками, сбегающими к переносью, властный подбородок. -- Ты засеваешь огромные нивы зернами добра, но долг твой так велик, что все-все ты отдаешь в уплату его, и тебе остаются лишь колоски, и ты радуешься им, как изголодавший- ся странник. Генерал склонился и благодарно поцеловал ее. -- Это же говорил мне учитель. Я потерял его. Даже его... Даже его... -- Прошу тебя, забудь о том, что ты воин, вспомни хоть раз о себе, и... мое глупое сердце может разорваться. Успокой его. И снова шли дни и месяцы. Война завершилась победоносно. Чужеземцы были изгнаны из Южной Америки, остались они только на островах, огрызаясь оттуда. Но генерал не напрасно опасался, что найдутся люди, которым захочется добытую в боях победу присвоить себе. Он много ездил по освобожденным странам. Время его проходило в жарких и часто бесплодных дебатах. Теперь уже без оружия завоевывал он землю и свободу для своих верных солдат. Здоровье его, подорванное в боях и походах, ухудшилось. Все реже и реже встречались генерал и девушка из Лимы. Однако верную подругу полководец уже никогда не забывал и забыть не мог. Если они разлучались надолго, он присылал ей письма, письма великого и страдающего человека. Болезнь часто приковывала его к постели. Он лечился в таких домах, куда ей, простой девушке из Лимы, не было доступа. Но она всегда жила поблизости, возле него, и он это знал. Была у девушки из Лимы одна маленькая слабость: она любила сладкое варенье, еще кипящее, обжигающее. Остывшее варенье ей было не по вкусу. Она прятала эту слабость ото всех, даже от любимого человека. Как-то вечером больной генерал поднялся с постели и с помощью слуги Санто выбрался из президентского дворца. Санто знал, куда надо вести своего господина, и они молча пошли к морю. Санто трижды стукнул в дверь маленького домика, увитого плющом и глициниями. И когда дверь открылась, Санто тут же исчез, как будто растворился в темноте. Она бросилась на шею любимому, осыпала лицо его поцелуями. Генерал ответил острожным поцелуем, чуть коснувшись губами ее глаз, озаренных счастьем встречи, но затем порывисто и долго целовал ее быстрые руки, каждый палец в отдельности. И она удивилась этой его странности, хотела пошутить над боевым и суровым полководцем, но он опередил ее: -- Отчего так сладки твои руки? -- Это... Это... О-о! -- вспыхнула она и закрыла лицо передником, испачканным вареньем. -- Я не могу ничего с собою поделать. Я -- сладкоежка! -- Ты говорила, что все знаешь обо мне, -- по-прежнему пряча улыбку, сказал генерал. |
