— Обещаю быть паинькой, — я улыбнулась.

— Рада слышать, — мама погладила меня по щеке, а потом не удержалась и обняла крепко-крепко.

Я не возражала. Стоило прижаться к ней, как в душе поселилась вера, что все непременно закончится хорошо. Без глобальных потрясений и жертв.

* * *

На уроки я не пошла. Ну всех и все в пропасть. Отправилась на поиски Ллойда.

Он, как и было сказано, красил стену. Разделся по пояс и успел основательно перепачкаться в зеленой краске. Но пятна ничуть не портили общего впечатления. Картина маслом, честное слово. Я замерла и залюбовалась, совершенно не замечая шрамов на спине парня.

— О! Это ты! Какое чудесное видение, — объявил Ллойд, подразнивая меня.

Я не стала отвечать. Просто подошла к нему и поцеловала. Нежно-нежно.

А потом спросила:

— Тебе помочь? Со стеной?

— Леди Армитадж создала особое магическое поле, чтоб никто не мог воспользоваться способностями.

— Не страшно, — я убрала со лба Ллойда волосы. — Могу поработать и ручками. У тебя же тут аж три кисти. Вдвоем быстрее управимся. К тому же, вчерашний скандал разгорелся по моей вине. Будем считать, что это общее наказание.

Ллойд засмеялся.

— Общее, так общее.

Мы взялись за кисти и принялись за работу, обмениваясь шутками. Потихоньку я рассказала обо всем, что происходило со мной в мире людей, а потом перешла и к непростым новостям. На удивление Ллойд воспринял рассказ об Амалии спокойно.

— Ты не боишься? — изумилась я.

— Тревожусь, — признался он. — Безумной навязанной невесты мне и не хватало. Но мы что-нибудь обязательно придумаем. Только давай займемся поиском решения с завтрашнего дня. Сегодня я хочу посвятить нам двоим. Договорились?

— Договорились, — я развеселилась и брызнула в него краской.

Какая разница, чем мы заняты. Пусть даже будем до ночи красить стену. Главное, мы делаем это вместе.

ГЛАВА 20. Гостья из кармана

Вечером после работы с Ллойдом, а потом в саду, где я приводила в порядок поникшие цветочки, ждал сюрприз. Новая форма на кровати в спальне. Черная форма: блузка, жилетка с серебристыми пуговицами и юбка с серой отделкой на кромке подола.

К подарку прилагалась записка, в которой я легко узнала мамин почерк:

«Вы заслужили, леди Корнуэлл. К тому же, я слышала, ваша нынешняя форма пришла в негодность».

— Еще в какую негодность, — проворчала я под нос.

Я сегодня, правда, «постаралась» и практически уничтожила форму школы фей, в которую меня насильно нарядили по приезду на факультет теней в сентябре. Зеленые пятна покрывали и белую блузку, и красную кофточку, и юбку в клетку. Я этого не планировала, но едва начала пачкаться в краске, махнула рукой, мол, будь, что будет. Разумеется, на новую форму я не рассчитывала. Собиралась отправиться завтра на занятия в обычном платье. Но мама увидела в ребяческом поведении отличную возможность, наконец, переодеть меня в подобающий наряд.

— Давно пора, — улыбнулась Рейна, наблюдая, как я кручусь перед зеркалом в обновках. — Тебе к лицу черный цвет. Истинная тень.

Я встряхнула волосы и прищурилась. И, правда, сейчас я совершенно не походила на феечку. Во взгляде появилось нечто темное, а еще игривое и задорное. Ничего общего с цветочным семейством Корнуэллов. Ну и пусть. Да, я любила свой дар, обожала выращивать растения и ухаживать за ними. Но быть тенью мне нравилось сильнее.

— Значит, на личном фронте тишь да гладь? — спросила Рейна, когда мы выключили свет и устроились в постелях.