— Можно и так сказать.

Он уже сделал шаг вперед.

— Я уже говорил, что ты совершила смелый и безрассудный поступок?

Он был достаточно близко, чтобы я могла смотреть вверх на его лицо. И Господи, что это было за лицо. Я могла бы сказать, что Лиам Куинн не самый красивый мужчина из всех, кого я встречала. Но это была бы ложь. И я могла бы сказать, что не хотела сделать шаг вперед и утонуть в его объятиях. И это тоже была бы ложь.

— Да.

Он смотрел вниз на меня. Его глаза снова потемнели, в их голубых омутах клубились эмоции.

И пока он смотрел на меня, пока мы смотрели друг на друга, время замедлилось и перед нами завис многообещающий момент.

Лиам опустил голову, когда он сделал шаг ко мне, его ресницы опустились. Его руки неожиданно оказались на моих щеках, большими пальцами он гладил мое лицо, линию скул.

Мое сердце билось, как ненормальное. Я закрыла глаза, приоткрыв губы в ожидании момента связи, искры. Его губы застыли в миллиметре от моих. Предвкушение и желание переплелись и закружились вместе.

Он прижался лбом к моему.

— Господи, Клэр, — его голос был грубым от желания, и я приготовилась к напору.

Но затем он отступил.

Я резко открыла глаза. Без его тела мне стало холодно, мне казалось, будто я покрылась льдом.

Он провел рукой по челюсти, его дыхание стало неровным от неудовлетворенной жажды.

— Лиам?

Он немного неуверенно покачал головой.

— Прости, но этого не будет. Я не могу себе позволить тебя. Но если бы все было иначе…

Я уставилась на него.

— И что это значит?

Часы пробили два. Лиам перевел взгляд на них, затем на меня.

— Уже поздно. Тебе надо поспать, а мне пора идти.

И с этими словам Лиам снова вышел в Квартал.

Глава 12

Так много людей после войны приспособились к тому, что осталось, научились создавать знакомые вещи, которые были раньше.

На двери главного входа магазина был медный почтовый ящик. Так как было тяжело поддерживать контакт без телефона и компьютеров, и почта не очень хороша работала в Зоне, я позволила людям использовать ящик и винтажный шкаф с маленькими полками, для того, чтобы обмениваться сообщениями и вещами. Покупатели — а это было одним из условий: человек должен быть покупателем, могли написать свои имена и вставить в металлические держатели шкафчика. Это их успокаивало — способ общения с людьми, отличный от тех, что были раньше.

Так что следующим утром, когда я «выспалась», если это так можно назвать, я собрала маленькие пакеты, которые в течении ночи положили в ящик, и встретила кучу агентов Сдерживающих, пришедших за провизией. Конечно, Сдерживающие кормили их, но они всегда не прочь купить дополнительный кусок мыла или немного сахара.

Пока они изучали мой товар, я взяла стопку сообщений и начала раскладывать их в шкафчике.

Одно было для меня — записка от Гуннара, на его личной бумаге, привезённой из-за Зоны:

«Эмме проснулась и пытается помочь. Она не видела духов до того, как они напали на нее, и их нападение было размытым, так что тут нам не повезло. Спасибо за прошлый вечер. Люблю тебя».

Я обрадовалась тому, что с ней все хорошо, но была разочарована тем, что мы не смогли подтвердить того, что имеем дело с одними и теми же духами. По крайней мере не таким способом.

День был великолепным. Я открыла настежь окна впереди и сзади магазина, чтобы в нем витал сквозняк, включила диск с «Preservation Hall Jazz Band» в старом плеере. Даже агенты Сдерживающих улыбались, заслышав музыку. Она напоминала всем нам, что в мире было что-то красивое, пусть мы и не видели это каждый день в Зоне.

К сожалению, джаза было недостаточно, чтобы отвлечь меня от Лиама Куинна.