Они проговорили несколько минут, в течение которых Герхард упредил вопрос, готовый сорваться с ее языка.

— Я приехал сюда из Берлина пять лет назад через Мюнхен, где для меня и продумали новый облик. Я превратился в «жертву» «Одессы», в разбитого человека, доживающего свои годы в старости и уединении. Я объект насмешек; все данные о моем здоровье у доктора в больнице. Его фамилия Литвак, если он когда-либо вам понадобится. Это единственный человек, который знает, что я в абсолютно здравом уме.

— Но зачем вам нужно это прикрытие?

— Поймете из нашего разговора. Кстати, вы удивились, что я моментально узнал о вашем приходе? — Герхард улыбнулся. — Этот примитивный коттедж на самом деле построен очень изощренно. Никто не проберется сюда незамеченным. В доме сразу слышится вой сирены. — Улыбка исчезла с лица старика. — Ну а сейчас расскажите, что произошло с Клаусом?

Она рассказала ему все. Герхард слушал молча, с болью во взгляде.

— Звери, — произнес он. — Они не могут даже казнить человека с соблюдением хотя бы видимых приличий; им обязательно надо искалечить жертву. Да будь они прокляты!

— Кто?

— Фальшивые «Вольфшанце». Звери. Не орлы.

— Орлы? Не понимаю.

— Заговор с целью убийства Гитлера в июле сорок четвертого был заговором генералов. Военные, главным образом порядочные люди, видели весь ужас, творимый фюрером и его сумасшедшими фанатиками. Они боролись не за Германию. Их цель состояла в убийстве Гитлера, поисках мира и выдаче убийц и садистов, действовавших от имени рейха. Роммель назвал этих людей «истинными орлами Германии».

— Орлами... — повторила Хелден. — Вам не остановить орлов...

— Что вы сказали? — спросил старик.

— Ничего, продолжайте, пожалуйста.

— Конечно, генералы потерпели поражение, началась кровавая резня. Двести двенадцать офицеров, многие лишь по подозрению, оказались под пытками и были казнены. Затем неожиданно появилась «Вольфшанце» как оправдание для всех порядочных людей внутри рейха. Тысячи людей, которые высказывали хотя бы самую незначительную критику в адрес военных и политиков, подвергались арестам и казням на основании сфабрикованных доказательств. Подавляющее большинство никогда не слышало о штаб-квартире ставки «Вольфшанце», а еще меньше о каких-либо попытках покушения на жизнь Гитлера. Роммель получил приказ покончить с собой. Отказ повлек бы казнь пяти тысяч произвольно выбранных человек. Самые худшие опасения генералов сбывались: маньяки полностью захватили контроль над Германией. Именно этому они пытались помешать, создавая «Вольфшанце». Их «Вольфшанце», настоящую «Вольфшанце».

— Их...«Вольфшанце»? — спросила Хелден. — «Монета „Вольфшанце“ имеет две стороны».

— Да, — сказал Герхард. — Существовала другая «Вольфшанце», другая группа, также желавшая покончить с Гитлером. Но по абсолютно другим причинам. Эти люди считали, что фюрер потерпел неудачу. Они видели его слабость, его ограниченные способности. Они хотели заменить действующих безумцев другими, более эффективными. Они призывали не к миру, а к дальнейшему ведению войны. Их стратегия включала методы, о которых никто не слышал со времен нашествия монголов. Они планировали порабощение целых народов, массовые казни за малейшие нарушения, разгул столь ужасного насилия, что человечество было бы вынуждено добиваться перемирия во имя гуманизма.