Дым. Он был везде. Едкий дым заполнил комнату, разъедая глаза, ослепляя ее. Она не понимала: ничего не происходило.

И вдруг услышала слабый, шепчущий голос:

— Дитя мое...

Это был Герхард! Всхлипывая, она оперлась рукой о стену и оттолкнулась. Волоча окровавленную ногу, поползла на шепот.

Дым рассеивался. Сейчас она уже различала фигуру убийцы. Тот лежал на спине, на лбу и шее были видны небольшие красные пятна. Он был мертв.

Герхард умирал. Она склонилась над ним. Слезы Хелден закапали на лицо старика.

— Дитя мое... Иди к Литваку. Сообщи в Хар-Шхаалаф. Держись подальше от Женевы.

— Держаться подальше?..

— Ты — ребенок. Они знают, что ты у меня. «Вольфшанце» тебя засекла. Ты все, что осталось. «Нахрихт...»

— Что?

— Ты... «Нахрихтендинст». — Голова Герхарда поникла. Он умер.

Пилот распахнул дверцу, плюхнулся на водительское место и замер на мгновение, переводя дух.

— В «Д'Аккор» страшная суета, мадам. Убийство. Альтина, задохнувшись, выговорила:

— Ноэль?Убили моего сына?

— Нет. Какого-то англичанина.

— Что за англичанин?

— Его фамилия Эллис. Какой-то Уильям Эллис.

— Боже правый! — Альтина схватила свою сумку. — У Ноэля в Лондоне был друг по фамилии Эллис. Он часто говорил о нем. Я должна увидеть своего сына!

— Только не в отеле, мадам. В особенности если ваш сын может быть как-то связан с этим англичанином. Там повсюду полиция, и показываться им на глаза нельзя.

— Найдите телефон!

— Я сам позвоню. Наверное, это будет последнее, что я смогу для вас сделать, мадам. У меня нет ни малейшего желания быть замешанным в деле об убийстве. Мы с вами об этом не договаривались.

Они тронулись с места и ехали минут пятнадцать, покуда пилот не убедился в отсутствии слежки.

— С чего бы за нами кому-то следить? — спросила Альтина. — Меня там никто не видел. Моего имени вы не упоминали. Имени Ноэля тоже.

— Я-то не упоминал, мадам. А вот вы — да. Я не слишком горю желанием познакомиться поближе с женевской полицией. Мне доводилось с нею изредка общаться. Мы не слишком хорошо ладим.

Они въехали в район, прилегающий к озеру. Пилот прочесывал одну улицу за другой в поисках телефонной будки. Наконец, он нашел телефон, подогнал машину к тротуару и бросился к кабинке. Альтина наблюдала из машины, как он звонит. Закончив говорить, тот вернулся, вновь уселся за баранку — медленнее, чем вылезал из-за нее, и на мгновение застыл, нахмурясь.

— Бога ради, что случилось?

— Не нравится мне это, — произнес он, наконец. — Они ожидали вашего звонка.

— Ну конечно. Мой сын обо всем распорядился.

— Но ведь звонили-то не вы. А я.

— А какая разница? Я просто попросила кого-то позвонить, вместо меня. Так что они сказали?

— Не они. Он. И сказал он кое-что, предназначенное явно не для чужих ушей. В этом городе не так уж свободно разбрасываются информацией. Нечто конфиденциальное могут сообщить, только узнав голос на том конце или услыхав слова, означающие, что собеседник имеет право это знать.

— Так чтоже он все-таки сообщил? — раздраженно перебила Альтина.

— Попросил о встрече. И как можно скорее. На десятом километре в северном направлении, по дороге на Везену. Это на восточном берегу озера. Он сказал, что ваш сын будет там.

— Тогда едем!

— Как это «едем», мадам?

— Я готова предложить вам еще больше.