— Вы меня заинтриговали, мистер Холкрофт. Вам очень надо найти этих людей? Что они натворили? Впрочем, вы сказали, что они не совершали никакого преступления.

— Никакого. Но я о них мало что знаю. Мой приятель в Нью-Йорке, адвокат, знал о моей поездке сюда и попросил найти эту семью. Очевидно, им оставлено небольшое наследство родственниками на Среднем Западе.

— Наследство?

—Да.

— В таком случае, вероятно, следует обратиться к адвокатам здесь, в Бразилии.

— Мой приятель посылал, как он выразился, «запрос о поиске» в несколько адвокатских контор, — сказал Ноэль, вспомнив, что ему говорил атташе в Нью-Йорке. — Но так и не получил удовлетворительного ответа.

— И как же он это объясняет?

— Никак. Он был так расстроен! Мне кажется, он недостаточно заплатил трем адвокатам, занимавшимся этими поисками.

— Трем адвокатам?

— Да, — ответил Ноэль и сам удивился своей лжи. Он просто произносил первое, что приходило на ум. — У него есть знакомый адвокат в Чикаго... или в Сент-Луисе, другой адвокат работает в компании, принадлежащей моему приятелю, в Нью-Йорке, и еще здесь, в Рио. Что-то я себе с трудом могу представить, как нечто конфиденциальное может оставаться конфиденциальным, если в деле участвуют трое адвокатов. Возможно, его ошибка заключалась в том, что он поделил гонорар между тремя разными людьми.

— Но ваш друг поразительно благородный человек. — Графф поднял брови, выражая свое восхищение. И еще что-то, подумал Холкрофт.

— Мне бы хотелось так думать.

— Возможно, я смогу помочь. У меня обширные связи. Холкрофт покачал головой:

— Я не смею вас утруждать. Вы и так слишком много сделали для меня. И к тому же, как я сказал, дело не столь уж важное.

— Ну, разумеется. — Графф пожал плечами. — Я не собираюсь вторгаться в конфиденциальные дела. — Немец скосил глаза на окно. Солнце уже заваливалось за горные хребты на западе, и копья оранжевого света проникали сквозь оконное стекло, воспламеняя поверхность темной мебели.

— Их фамилия фон Тибольт, — произнес Ноэль, внимательно глядя на лицо старика. Однако если он и рассчитывал увидеть какую-нибудь реакцию, то увиденное превзошло все его ожидания.

Глаза старика Граффа широко раскрылись и гневно засверкали — он пронзил Холкрофта взглядом, исполненным ненависти.

— Ах ты, свинья! — сказал немец так тихо, что Холкрофт едва расслышал его слова. — Так это был всего лишь трюк, хитроумный предлог, чтобы проникнуть в мой дом! Прийти ко мне!

— Вы ошибаетесь, мистер Графф. Вы можете связаться с моим клиентом в Нью-Йорке...

— Свинья! — орал старик. — Фон Тибольты! Verrater! Мразь! Трусы поганые! Schweinhunde! Да как ты смеешь!

Ноэль обомлел, беспомощно глядя на старика. Лицо Граффа побелело от ярости. Жилы на шее набухли, глаза налились кровью, руки задрожали, и он судорожно вцепился в подлокотники кресла.

— Я не понимаю... — начал Холкрофт, вставая.

— Ты все отлично понимаешь! Ты — подонок! Ты ищешь фон Тибольтов! Ты хочешь вернуть их к жизни!

— Они что — умерли?

— Я молю Всевышнего, чтобы это было так!

— Графф, послушайте меня, если вам что-либо известно...

— Вон из моего дома! — Старик с трудом поднялся на ноги и заорал в направлении закрытой двери, кабинета: — Вернер!

В дверь ворвался помощник Граффа:

— Мой господин! Was ist.