Однако это ни о чем ему не говорило. Холкрофт был для нее незваным гостем, незнакомцем, пожелавшим обсудить жизненно важные дела, но при этом отказавшимся вдаваться в подробности по телефону.

А как он мог это сделать? Как объяснить женщине средних лет, супруге британского морского офицера, что она является тем ключом, которым можно открыть подвал с семьюстами восьмьюдесятью миллионами долларов?

Он начал нервничать, не представляя себе, как ее убедить. Больше всего Ноэль нуждался в уверенности. Он не Должен предстать перед ней напуганным или растерянным, нельзя позволить себе и притворство. Только в таком случае он сможет сказать ей правду, такую, какой ее видел Генрих Клаузен. Это самое надежное средство, каким он располагал. И это окончательное решение.

О Боже, помоги ей понять меня!

Дважды он свернул с шоссе налево и быстро проехал оставшиеся полторы мили через мирную, засаженную деревьями аллею. Быстро нашел дом, поставил перед ним машину.

Он открыл калитку и по тропинке направился к дверям. Звонка не было, вместо него висело медное кольцо, взявшись за которое он несильно постучал о дверь. Дом был спроектирован просто. Широкие окна в гостиной и небольшие напротив — в спальне. Фасад сплошь из старого кирпича на прочном каменном фундаменте. Дом построен добротно и, видимо, обошелся хозяевам недорого. Идеальный дом для военного человека, находящегося на строгом бюджете. Скромно, опрятно и легко управляемо.

Дверь открыла Гретхен Бомонт. Образ женщины, навеянный телефонным разговором, бесследно исчез при первом же взгляде на нее: исчезновение было столь стремительным, что походило на удар в живот. Гретхен оказалась одной из самых красивых женщин, какие когда-либо встречались в его жизни. Она была подобна статуе, неоднократно изваянной в глине до того, как резец коснулся камня: идеал скульптора. Среднего роста, с длинными белокурыми волосами, обрамляющими ее абсолютно пропорциональное лицо. Слишком неземное, прекрасное, совершенное... и при этом — холодное. Правда, холодность смягчали огромные, широко расставленные голубые глаза, которые сейчас внимательно его изучали — без тени дружелюбия или враждебности.

— Мистер Холкрофт? — спросила она нараспев, что сразу выдало ее принадлежность к Германии и Бразилии.

— Да, миссис Бомонт. Благодарю вас, что согласились встретиться со мной. Прошу извинить за беспокойство.

— Входите, пожалуйста.

Она отступила назад, освобождая ему путь. В дверях Ноэль вновь внимательно всмотрелся в ее лицо, необычайную прелесть которого уже тронули годы. Невозможно было не обратить внимания и на ее фигуру, контуры которой легко просматривались сквозь полупрозрачное платье. Тело Гретхен тоже было необычным, но совсем не так, как лицо. От него веяло не холодом, а жаром. Прозрачное облегающее платье, явное отсутствие лифчика, подчеркнуто яркий воротничок и расстегнутый верх, приоткрывающий большие груди. На обеих сторонах, в центре соблазнительных выпуклостей, четко просматривались уткнувшиеся в мягкую ткань соски.

Ее неторопливая походка — плавные движения ног, бедер, живота — была подобна сексуальному танцу. Она не шла она скользила, и ее вызывающее тело молило о внимании к нему, обещая незабываемое удовольствие.

Лицо, однако, оставалось холодным, взгляд сдержанным и внимательным. Это смущало Ноэля.

— Вы проделали долгий путь, — произнесла она, указывая на диван у дальней стены. — Пожалуйста, садитесь. Хотите что-нибудь выпить?

— Был бы весьма признателен.

— Что предпочитаете? — Она стояла перед ним, преграждая кратчайший путь к дивану. Светло-голубые глаза пристально смотрели на него. Полуобнаженные груди дразнили своей близостью за прозрачной тканью. Упругие соски двигались в такт дыханию, как бы продолжая уже начавшийся сексуальный танец.