Бессознательно Ноэль нажал на рычаг, обрывая связь. Действие опережало мысль, и, только сделав это, он четко понял, почему так поступил. Нельзя связывать себя с МИ-5, укреплять их отношения. Напротив, он должен быть так далеко от британской разведки, насколько это возможно. С ними не может быть никакихотношении. МИ-5 следилаза ним. После того как они заверили его, что оставят одного, они нарушили свое обещание.

Уцелевшие люди из «Вольфшанце» говорили: «Еще есть такие, кто может узнать о женевских делах... И кто попытается воспрепятствовать ему... Убить его».

Холкрофт сомневался, что англичане могут убить его, но они пытались воспрепятствовать ему. И если бы преуспели, это было бы равносильно убийству. Люди «Вольфшанце» не колебались. Питер Болдуин,эсквайр, Эрнст Манфреди, Джек.Все мертвы.

Люди «Вольфшанце» убьют его, если он потерпит неудачу. В этом заключалась ужасная ирония. Он не хотелпотерпеть фиаско. Почему они не могут понять этого? Возможно, больше, чем уцелевшим потомкам «Вольфшанце», ему хотелось видеть осуществленными мечты Генриха Клаузена.

Он вспомнил Гретхен Бомонт, ведомую инстинктами, случаем и мужчинами, И ее брата, высокомерного журналиста-политолога, подозреваемого в убийствах. Ни один из них не устроит Женеву.

Остался один ребенок. Хелден фон Тибольт, в настоящее время Хелден Теннисон, проживающая в Париже. Адрес неизвестен. Но у него есть издательство «Галлимар».

Париж.

Он должен ехать в Париж. Он должен избежать встречи с МИ-5.

Когда не был неистовым.

Они поддерживали связь друг с другом уже многие годы, и, когда бы Ноэль ни приезжал в Лондон, у него всегда находилось время для Вилли. Он думал, что на этот раз ему не удастся с ним встретиться, но сейчас все изменилось. Вилли был нужен ему. Ноэль узнал номер его телефона в лондонском справочном бюро и позвонил.

— Ноэль, дружище, ты выжил из ума! Никто не встает в эту пору, кроме гадких птиц и дворников.

— Я в беде, Вилли. Мне нужна помощь. Эллис знал небольшую деревушку, откуда звонил Холкрофт, пообещал приехать за ним как можно скорее, что, по его расчетам, должно было занять около часа. Он прибыл, опоздав на тридцать минут и проклиная всех идиотов, повстречавшихся ему на пути. Ноэль сел в машину, с удовольствием пожимая протянутую руку Вилли и с радостью слушая его привычную ругань.

— Ты абсолютный тупица, и от тебя воняет, как у буфетчицы под мышкой. Открой окно и говори, что произошло, черт возьми.

Холкрофт кратко изложил ситуацию, не ссылаясь на имена и не раскрывая факты.

— Я должен быть в Париже, но там есть люди, которые захотят остановить меня. Я больше ничего не могу тебе сказать, кроме того, что не совершил ничего плохого и ничего противозаконного.

— Первое всегда относительно, не правда ли? Второе обычно зависит от интерпретации и способностей адвоката. Могу я допустить прелестную девочку и разгневанного мужа?

— Прекрасно.

— Это облегчает мою задачу. Что мешает тебе поехать в аэропорт и вылететь ближайшим рейсом в Париж?

— Мои одежда, чемодан и паспорт в лондонской гостинице. И если я появлюсь там, то буду обнаружен теми, кто хочет остановить меня.

— Судя по твоему внешнему виду, они крутые ребята, не так ли?

— Что-то в этом роде, Вилли.

— Решение очевидно. Я заберу твои вещи и выпишу тебя из гостиницы. Ты своенравный житель колонии, которого я нашел в сточной канаве Сохо. Кто может оспорить мое преимущество?

— Могут возникнуть проблемы в регистратуре.

— Не вижу на то причин. У меня государственные деньги, а ты дашь мне расписку; они могут сверить подписи. Мы не такие параноики, как янки.