Прошло пять минут, прежде чем он услышал раздражающий ухо голос Сэма. Понадобилось менее пяти секунд для того, чтобы понять, что больше нельзя заставлять лгать строительного инженера.

— Майлз больше не теряет времени зря, Ноули. Он сказал мне, что получает судебное предписание для возвращения тебя в Нью-Йорк. Он собирается подсунуть его здешним властям. Он знает, что они не могут заставить тебя вернуться, но говорит, по крайней мере, им станет известно, что тебя разыскивает полиция. Это несколько грубовато, Ноули, поскольку в списках разыскиваемых тебя нет.

— Он сказал почему?

— Он считает, ты располагаешь информацией, которая нужна им.

«Если попаду в Париж, — подумал Ноэль, — свяжусь с Буоновентурой». Сейчас ему не хотелось бы отягощать того адресами.

— Послушай, Сэм. Сегодня, чуть позже, я вылетаю в Париж. Там, на Елисейских полях, есть офис «Америкэн экспресс». Это неподалеку от авеню Георга V. Если что случится, телеграфируй мне туда.

— Что сказать Майлзу, если он позвонит? Я не хочу получать под зад коленом.

— Скажи, что я знаю о его попытках найти меня. Скажи, я свяжусь с ним, как только смогу. Это все, что ты знаешь. — Ноэль помолчал. — Еще скажи, что я должен быть в Европе. Не проявляй инициативы, но, если он нажмет на тебя, дай знать ему об офисе «Америкэн экспресс». Я туда могу позвонить и поинтересоваться, нет ли для меня информации.

— Есть кое-что еще, — сказал Сэм. — Звонила твоя мать. Я чувствовал себя, черт возьми, последним идиотом, когда врал ей. Ты не должен лгать своей матери, Ноули.

Холкрофт усмехнулся. Блуждая по жизненному пути, Сэм не изжил из себя итальянца.

— Когда она звонила?

— Позавчера ночью. Она говорила как настоящая леди. Я сказал ей, что жду от тебя вестей.

— Я позвоню ей из Парижа, — сказал Ноэль. — Что-нибудь еще?

— Этого недостаточно?

— Вполне. Свяжусь с тобой через несколько дней, но ты знаешь, куда звонить мне.

— Да. Но если позвонит твоя мать, я ей тоже сообщу об этом.

— Не трудись. И благодарю тебя, Сэм. Я твой должник.

Он положил трубку, заметив, что Вилли Эллис вышел на кухню и включил там радио. Одним из достоинств Вилли было его джентльменство. Ноэль сидел возле телефона, пытаясь собраться с мыслями. Звонок от матери не был неожиданным. Он не говорил с ней с утра в воскресенье в Бедфорд-Хиллс, с тех пор прошло около двух недель.

Майлз — совсем другое дело. Холкрофт не думал о детективе как о личности; тот не имел ни лица, ни голоса. Но Майлз пришел к некоторым выводам, Ноэль был уверен в этом. И эти выводы связывали Холкрофта с тремя смертями на самолете «Бритиш эруэйз», следовавшем рейсом 591 из Лондона в Нью-Йорк. Майлзу нельзя позволить действовать; если тот будет настаивать, могут возникнуть проблемы, с которыми Ноэль навряд ли сумеет справиться. Детектив может запросить помощи у Интерпола. И если он это сделает, все обратят внимание на активность гражданина Соединенных Штатов Америки, которому удалось улизнуть от расследования убийства.

Женева не переживет такого внимания; договор окажется разорванным. Майлза нужно удержать. Но как?

Незнакомый лес набит ловушками, и каждая защитная веточка советует вернуться назад. Женеве нужен более хитрый и опытный человек, чем он. Но Холкрофт не мог вернуться. Люди «Вольфшанце» не позволят этого. В душе он чувствовал, что и сам хочет продолжить борьбу. В темных закоулках сознания всплыло и обрело очертания лицо. Он должен рассказать о своем отце, должен показать миру человека в агонии, который достаточно храбр и разумен, чтобы искупить вину.