Loading...
Изменить размер шрифта - +
Она только что… — Тут горло у него перехватило. — Только что умерла.

— Да, конечно, — ответил президент после секундной паузы, негромко и почтительно.

Он вышел из комнаты. Повинуясь его жесту, агенты секретной службы удалились вслед за ним.

 

2

 

Тридцать минут спустя Николас Мартен брел опустив голову по безлюдным в воскресный вечер улицам. Он почти не отдавал себе отчета в том, куда направляется.

О Каролине он старался не думать. Гнал от себя боль утраты, но безуспешно. И трех недель не прошло со дня смерти ее мужа и сына, и вот теперь сама Каролина… Меньше всего хотелось размышлять о смертельной инфекции и о злом умысле.

«Меня заразили». Голос прозвучал в голове Мартена как наяву. Страх, мука и гнев звенели, как и тогда, в телефонной трубке, далеко отсюда — в Манчестере…

«Меня заразили». Слова не желали уходить. Будто она хотела непременно достучаться до Мартена. Хотела, чтобы он поверил и не сомневался — она не просто заболела. Ее убили.

Как все это случилось или, по крайней мере, что заподозрила Каролина, Мартен узнал в краткий момент просветления. Первый из двух, случившихся с момента его приезда.

Все произошло сразу после похорон ее мужа, конгрессмена от Калифорнии Майка Парсонса, и сына Чарли. Мужу было сорок два года, он пользовался всеобщим уважением, и в конгресс его избирали уже во второй раз… Уверенная, что способна все выдержать, она пригласила множество друзей, но это оказалось ошибкой. Потрясение от потери, невыносимое напряжение похорон и наплыв доброжелателей сломили ее дух. В слезах, почти в истерике, она заперлась в спальне и отказалась даже подходить к двери.

Пастор их церкви и капеллан конгресса преподобный Руфус Бек немедленно послал за домашним врачом Каролины, доктором Лорейн Стивенсон. Приехав очень быстро, доктор Стивенсон с помощью пастора уговорила ее открыть дверь спальни, после чего Каролина получила инъекцию «какого-то успокаивающего». Пришла в себя она в отдельной палате частной клиники, с предписанием от доктора Стивенсон отдохнуть несколько дней. «С тех пор я себя уже не чувствовала нормально» — так сказала она Мартену.

 

Поворачивая с одной темной улицы на другую, Мартен припоминал в деталях каждый час, проведенный с Каролиной в палате. Если не говорить о двух моментах просветления, она просто спала, а он оставался рядом и стерег ее сон. Медицинский персонал, следивший за ее состоянием, приходил и уходил; когда появлялись друзья, Мартен представлялся и ненадолго покидал палату.

Среди посетителей были и те, кто помог ей в момент нервного срыва. Рано утром заглянула домашний врач Каролины доктор Стивенсон: та самая, что ввела ей «успокоительное» и предписала «отдых» в клинике, — высокая, подтянутая женщина на шестом десятке. Стивенсон обменялась несколькими вежливыми фразами с Мартеном, заглянула в историю болезни и выслушала сердце и легкие Каролины, прежде чем уйти.

Позднее приходил капеллан конгресса Руфус Бек. Крупный негр, он разговаривал мягко и негромко. Он был не один, его сопровождала привлекательная белая шатенка — державшаяся скромно молодая девушка с наплечной сумкой для камеры. Как и доктор Стивенсон, преподобный Бек представился Мартену и обменялся несколькими словами. Произнеся над постелью спящей Каролины краткую молитву, он попрощался с Мартеном и ушел вместе с девушкой.

 

Накрапывал дождь, и Мартену пришлось поднять воротник куртки. Вдали проявилась гигантская игла обелиска Вашингтона, и Мартен впервые по-настоящему осознал, где находится. Вашингтон не просто палата в больнице, это еще и огромный город, к тому же столица Соединенных Штатов — так уж вышло. А до бегства в Англию он всю жизнь прожил в Калифорнии; мог бы запросто съездить в Вашингтон, но не побывал ни разу.

Быстрый переход