Их окружила почти полная темнота, и сестра Маффиа ди Альбори сняла факел с опоры в стенной нише. Неровное пламя осветило стену — кирпичную, а не каменную, как в прочих местах.

Монахиня подняла факел повыше и подошла к центральному окну.

— Подойди сюда, Дженни, — кивнула она. — Вплотную к окну. Ближе. Теперь можешь представиться затворнице.

Дженни повиновалась. Она стояла, почти прижавшись лицом к железным прутьям решетки. Огонь факела выхватил из темноты распятие на дальней стене, за окном. Дженни увидела лежанку и допотопный умывальник, больше ничего. Только тени.

Внезапно одна из теней отделилась от прочих. От неожиданности Дженни отпрянула, но сестра Маффиа ди Альбори положила сильную ладонь ей на спину, между лопаток, и подтолкнула вперед. Темную фигуру осветило пляшущее пламя факела, и Дженни невольно замерла.

— Могу себе представить, как вам сейчас непросто, — сказал Джордан Мюльманн кардиналу Канези. Они находились в одной из комнат специального, тщательно охраняемого от посторонних больничного номера в Ватикане. — Видя, в каком состоянии Понтифик, удерживать на расстоянии журналистов, подавлять в зародыше опасные слухи о том, что Его Святейшество при смерти, участвовать в пресс-конференциях, собирать воедино кусочки неопубликованных речей в качестве «новых» высказываний Папы… и вдобавок успокаивать наших друзей из совета приближенных…

Кардинал обнажил зубы в улыбке.

— Пока все идет довольно гладко и будет идти дальше, если вы, с Божьей помощью, успешно справитесь с вашей частью работы.

— Справимся. Ведь иначе и быть не может. — Джордан улыбнулся. — Союз между Святейшим Престолом и нашей организацией длится не первое столетие.

— Верно. Ватикану обязаны своим рождением рыцари святого Клемента, и Ватикан стоит за всеми миссиями рыцарей. Вы всегда служили нам верой и правдой.

В словах кардинала не было ничего угрожающего, но это и не требовалось. За ним стояли история и освященные веками традиции. Канези явно напоминал Джордану, чья рука его кормит.

— Как состояние Его Святейшества? — спросил Джордан.

— Его подключили к кислородному аппарату… Сердце работает с трудом, легкие с каждым днем все больше наполняются жидкостью. Я чувствую дыхание смерти, подошедшей к нему вплотную, Джордан. Она царапает мою кожу своими когтями, она подбирается все ближе, чтобы забрать его…

Глаза Джордана сверкнули.

— Смерть не успеет взять над ним верх, клянусь вам, ваше преосвященство! Мы приближаемся к цели. Квинтэссенция будет у нас в руках в ближайшие дни.

— Меня радует ваша вера и преданность делу, Джордан. О лучшем союзнике, чем вы, нельзя и мечтать. — Кардинала Канези трудно было назвать красавцем. Кривые ноги, чересчур большая голова, низко сидящая на покатых плечах. — Так любезно с вашей стороны было найти время и приехать сюда, чтобы лично засвидетельствовать свое почтение… Ваше присутствие очень ободрило его.

— Ради этого я готов дважды объехать весь мир, — отозвался Джордан с поклоном; но мысленно он с отвращением поморщился.

— Перед тем, как войти туда, вы должны надеть халат, бахилы и перчатки. — Канези провел Джордана через холл в небольшую комнату без окон, где висели на стене светло-зеленые халаты. Кардинал снял пару халатов с вешалки, подал один Джордану, оделся сам.

Снаружи больницу окружили толпы верующих. Они вышагивали по мраморным плитам, высоко поднимая свои глупые плакаты, чтобы их могли заснять репортеры для очередных новостей.