— Папа ничего не знает об этом, — бросил Рюль. — Если вокруг него и вьются люди, подобные кардиналу Канези, — тем хуже для Ватикана. Кроме того, Канези движут вовсе не мотивы веры. Он хочет политической власти. Думаете, ему есть дело до Завета Христова? О нет, он разве что хочет уничтожить его. Ведь этот документ способен разрушить тот фундамент, на котором он выстроил свою крепость. Он жаждет получить Квинтэссенцию, друг мой. Это ведь его единственный шанс спасти свою шкуру.

— Он никогда не получит Квинтэссенцию. Наш добрый кардинал обречен.

— Очень может быть, — возразил Рюль, — однако Папа долго не протянет. Через несколько дней все будет кончено. И уж поверьте мне, Канези приложит все усилия, чтобы уничтожить орден раньше, чем это произойдет.

— Да вы безбожник!

— За долгие годы, святой отец, я в совершенстве овладел высоким искусством атеизма.

— Мне жаль вас, — сказал отец Дамаскинос.

— Ах, святой отец, какая трогательная забота о заблудшей душе! — Рюль не счел нужным скрывать сарказм. — Ничего, мы вели благочестивые разговоры о вере и божественном промысле достаточно долго. Теперь небеса просто обязаны вознаградить меня еще несколькими годами беззаботной жизни! И хватит болтовни. Давайте же наконец перейдем к делу.

Дженни с трудом выбралась на сушу. Самое время было возблагодарить провидение за чудесное спасение из воды. Руки у нее онемели, ноги дрожали и разъезжались, как у новорожденного теленка. Резь в основании шеи отдавалась в голове жесточайшей болью.

Она спряталась в тени недалеко от Паоло Цорци, вокруг которого собрались стражи. Они только что высадились на набережной в Кастелло. Цорци что-то говорил в трубку мобильного телефона. Дженни повезло; благодаря специфической акустике улицы она слышала каждое слово наставника.

— Где они?

Цорци подключил к делу всех своих людей, поняла Дженни. Стражи заняли наиболее удобные наблюдательные посты и следили за передвижениями Браво, передавая новости Цорци. Так когда-то дозорные на сторожевых башнях возвещали о приближении корсаров, так зажигали на крепостных стенах сигнальные огни, передавая вести о бедствиях от города к городу…

— церковь? Да, разумеется, я знаю, где это, — услышала Дженни.

Цорци обернулся. Судя по напряженному выражению лица, он был сильно раздосадован и огорчен. Пронесясь вместе с ним и его людьми на катере через лагуну, Дженни только сейчас поняла, что они гнались за Браво, — сжавшись в комок за кормой катера, она ничего не видела. Слава богу, Браво вместе с Энтони Рюлем сумел уйти. Но теперь Цорци и его вероломные стражи снова взяли след. Судя по услышанному разговору, они скоро возьмут беглецов в оцепление.

Она должна была во что бы то ни стало остановить их, но как? К горлу подступали слезы отчаяния. Что она могла, одна, безоружная, против отряда вышколенных Цорци опытных воинов?

— Обстоятельства тревожные, однако нет худа без добра, — произнес тем временем Цорци. — Кризис, возникший из-за неосведомленности Шоу, заставил предателя наконец выдать себя. Это Энтони Рюль. Сомнений быть не может.

С кем он разговаривал? Точно не с кем-то из своей команды. «Лжец! — хотелось крикнуть ей во весь голос. — Ты и есть предатель!»

Если бы можно было обратиться ко всем и к каждому из стражей, раскрыть им глаза на ужасную ошибку! А вместо этого она вынуждена прятаться в тени, дрожа, как заяц, и беспомощно наблюдая, как ее мир катится в тартарары. Ну нет, она не может вот так сидеть и смотреть на это…

— Конечно, нужно действовать очень осторожно, — продолжал Цорци. — Ни в коем случае нельзя травмировать Браво.