|
— Ни в коем случае нельзя травмировать Браво. Он и так недавно пережил смерть отца. Да, я был в шести тысячах миль от Нью-Йорка, когда это произошло, но это ни в коей мере не снимает с меня ответственности… Конечно, сир. Но нужна предельная аккуратность. Мы должны забрать Браво, не причинив ему вреда, и обойтись без убийств. Да, я уверен. Какой смысл в том, чтобы просто пристрелить Рюля? — Цорци отошел от кучки стражей. Теперь он стоял совсем близко к Дженни, и она поспешно отодвинулась глубже в тень, под портик тяжелой двери. — Это наш шанс подобраться к рыцарям, разведать их планы. Только вообразите, какую бесценную информацию мы можем получить… — Цорци перекинул трубку в другую руку, приложил телефон к другому уху, разминая затекшие пальцы. — Нет, сир, я не стану допрашивать его. Вы же знаете, мы никогда близко не общались. Как это будет выглядеть? Нет, я прошу вас решить этот вопрос без меня, сир.
Неожиданно Дженни пронзила дрожь страшной догадки. Паоло Цорци должен был ратовать за смерть Рюля, чтобы самому остаться вне подозрений, а он вместо этого предложил оставить его в живых. Более того, отказался сам проводить допрос. Это звучало бессмысленно, разве что… В животе у нее заворочался ледяной ком. Цорци говорил правду! Не он был предателем, а Рюль. Тогда и только тогда все вставало на свои места. Она прижалась лбом к холодной двери и закрыла глаза, чувствуя, как мир закружился вокруг. Ее подташнивало. Рюль был предателем! Рюль, лучший друг Декстера, которого Браво называл дядей Тони! Теперь все стало ясно, настолько ясно, что ее чуть не вывернуло наизнанку от подступившей к горлу горечи прозрения. Неудивительно, что орден пядь за пядью уступал рыцарям. Неудивительно, что они потеряли лучших людей… Декса в том числе. Все это — дело рук Энтони Рюля. Невольно ее пальцы сжались в кулаки. С какой яростью она при первой возможности найдет им применение!
Браво поймал пристальный взгляд священника. — Историей ордена ваш отец интересовался особо, Браво. Интересно, что он вам рассказывал? Священник говорил ровным, спокойным голосом, и заметить, что это проверка, было почти невозможно. Браво улыбнулся. Ему нравился отец Дамаскинос, нравилась его мудрая осторожность перед лицом опасности, угрожающей и членам ордена, и их друзьям. — Он часто рассказывал мне о фра Леони. — Что же, это понятно, фра Леони был последним великим магистром ордена. Со временем орденом стал управлять совет посвященных высшей ступени, назначение которого когда-то состояло в поддержке великого магистра и выполнении его указаний. — Отец Дамаскинос взглянул на Рюля, словно ожидая возражений, но тот молчал. — Декстер знал о прославленном святом все или почти все. Он также полагал, что орден может обрести силу в современном мире, только избрав нового Великого магистра. — Неужели в одном из этих саркофагов — останки фра Леони? — неожиданно спросил Рюль, явно заинтересованный. — Ну, это уж чересчур, — сказал священник. — Видите ли, крипта с его останками столетиями настолько тщательно охранялась, что постепенно превратилась в легенду. Никто доподлинно не знает, существует ли она вообще. — Отец верил в это, — сказал Браво. — Верно, — откликнулся отец Дамаскинос. — Но даже он не знал, где имеет смысл ее искать. — Вам известны имена тех, кто покоится в этих саркофагах? — спросил Браво. — Конечно, — ответил священник. — Здесь лежат венецианцы, тайно помогавшие нашей церкви века тому назад. Их имена я храню в своей памяти, и больше они нигде не записаны. Браво попросил его перечислить имена. Когда отец Дамаскинос закончил, он попросил: — Проведите нас к саркофагу Лоренцо Форнарини. |
