Несколько мгновений Мередит молчала, а потом улыбнулась, и в ее глазах блеснул озорной огонек:

– Как ты думаешь, в дальнейшем это может стать еще прекраснее?

Филипп улыбнулся в ответ, запустил пальцы в ее волосы и притянул ее губы к своим:

– Интересный вопрос. Я думаю, надо немедленно выяснить это на практике. – Он целовал ее после каждого слова. – Но вода остывает, и лучше будет, если мы станем проводить эти исследования в постели.

Они еще раз поцеловались, и Филипп помог Мередит подняться. Держась за его руку, она перешагнула через бортик, встала на скамеечку, а потом – на ковер. Филипп последовал за ней и поднял с пола стригил. Несколько раз он провел им по рукам и ногам Мередит, удаляя излишки воды, а потом закутал ее в толстое полотенце, нагревшееся у камина. Он собирался и сам воспользоваться стригилом, но Мередит протянула руку:

– Можно, я?

Филипп отдал ей инструмент и подчинился ее нежным рукам. Когда она закончила, он надел халат и вторым полотенцем вытер ее волосы. Мередит смотрела на него, сияя от любви и счастья:

– Ты не будешь возражать, если я еще раз скажу, что люблю тебя?

Филипп преувеличенно нахмурился и надолго задумался:

– Ну, если ты действительно считаешь, что это необходимо...

– Совершенно необходимо. – Она поднялась на цыпочки и обвила руками его шею. – Я люблю тебя, Филипп.

Он тесно прижал ее к себе:

– Я тоже люблю тебя.

В глазах Мередит промелькнула какая-то новая мысль.

– О чем ты подумала?

– Я думала о том... Как ты думаешь, у нас теперь... будет ребенок?

Филипп потрясенно замолчал и представил себе Мередит беременную их общим ребенком.

– Не знаю, – он наклонился и прислонился лбом к ее макушке, – но даже от одной мысли об этом я с ума схожу от радости.

Мередит еще теснее прижалась к нему:

– Я уже вижу нашего сына. Он будет сильным и умным, и него будут такие же густые волосы, такие же добрые глаза и очки, как у тебя.

– А я вижу нашу дочь. Она будет такая же красивая, решительная и щедрая, как ты. – Он взял Мередит за руку и повел ее к кровати. – А какую свадьбу ты хочешь? Что-нибудь грандиозное в соборе Святого Павла?

– Нет, я предпочла бы скромную церемонию. Может быть, здесь, в этом доме.

– Тогда так и сделаем. А я раздобуду специальное разрешение, как только...

Филипп внезапно замолчал, потому что Мередит споткнулась. Ее рука выскользнула из его ладони, и она упала на колени раньше, чем он успел подхватить ее. Филипп опустился рядом и схватил ее за плечи:

– Ты в порядке?

– Д-да. Я, наверное, зацепилась за что-то ногой.

Филипп огляделся, но не нашел на ковре никаких предметов или складок, за которые Мередит могла запнуться. Он хотел помочь ей подняться на ноги, но Мередит неожиданно застонала и приложила руку ко лбу.

– В чем дело? – спросил Филипп, испуганный ее внезапной бледностью.

Мередит стиснула его руку и судорожно вздохнула:

– Голова, ужасно болит голова.

Он смотрел на нее, не веря своим ушам, и внутри у него все сжималось от невыносимой тревоги. Падение... потом головная боль... Слова, высеченные на Камне слез, отдавались в мозгу:

Господи! Неужели за словом «любовь» следует слово «осуществилась»? Филипп чувствовал уже не тревогу, а панический ужас. Она упала. Сейчас она страдает от головной боли. Он сделал предложение Мередит, признался ей в любви, а потом занимался с ней любовью и, значит, этим навлек на нее проклятие? Ведь если это не так, тогда головную боль и падение надо считать странными совпадениями, но Филипп не верил в такие совпадения.