Мередит показалось, что у нее остановилось сердце, но в то же время она знала, что это не так, потому что кровь бешено пульсировала в ушах. Краем глаза она видела, что лорд Грейборн стоит совершенно спокойно.

– Очевидно, эта идея пришла ей в голову после вашего разговора в галерее, – продолжал кипятиться граф. – Девочка всегда была неравнодушна к Уэйкрофту, но она прекрасно понимала, что замуж ей придется выйти по моему выбору. – Его взгляд опять переметнулся к Мередит. – Вы уверяли, что этот брак будет необычайно благоприятен для моей семьи и ддя моей дочери, – бушевал граф. Досталось и Филиппу.

– Она пишет, что сразу же после знакомства поняла, что никогда не сможет вас полюбить, и осознала, насколько сильно ее чувство к Уэйкрофту. Наслушавшись ваших россказней о проклятиях, падениях и мигренях, глупая девчонка перепугалась и поверила, что действительно умрет через два дня, если выйдет за вас. Но она, конечно же, знала, что я ни за что не позволю разорвать помолвку.

На следующее утро она написала Уэйкрофту и обо всем ему рассказала. Очевидно, он тоже был к ней неравнодушен, потому что быстро раздобыл специальное разрешение на брак. Он увез ее, притворившись, что хочет доставить в собор Святого Павла. Они поженились и сейчас направляются на континент в свадебное путешествие.

Граф опять смотрел на Мередит, и взгляд его выражал крайнее отвращение:

– Разразившийся скандал дурно отразится на репутации нашей семьи, и я считаю вас, мисс Чилтон-Гриздейл, лично ответственной за это. Я клянусь, что не пожалею сил для того, чтобы вы уже никогда и никому не могли оказывать свои сомнительные услуги. А что касается вас, Грейборн, хочу сказать, что во всей этой безобразной истории меня радует только одно – моя дочь не стала женой такого недоумка, как вы, и не родит от вас новых идиотов. Хотя поговаривают, что детям было бы не с чего взяться.

Мередит коротко, испуганно вздохнула, услышав неприкрытый намек графа. Она осторожно посмотрела на Филиппа и увидела, что у него плотно сжаты губы и дрожит какой-то мускул на щеке. Он сделал шаг вперед:

– Мне вы можете говорить все, что вам угодно, но не забывайте, что здесь присутствует дама. Советую вам не переступать черты, чтобы не пришлось пожалеть об этом. – Голос Филиппа звучал немногим громче шепота, но в нем нельзя было не услышать гнева и решительности.

– Вы мне угрожаете? – спросил граф надменно, но при этом осторожно отступил назад.

– Я предупреждаю, что мое терпение на исходе. Если вам больше нечего сообщить мне по поводу письма леди Сары, я считаю наш разговор законченным. – Филипп кивнул: – Выход в той стороне.

Послав им обоим испепеляющий взгляд через монокль, граф счел разумным ретироваться. Они молча слушали, как затихают его шаги, потом громко захлопнулась входная дверь, и стало очень тихо.

Мередит пыталась дышать ровно и глубоко, чтобы успокоиться, но у нее это плохо получалось. Какой-то звук – то ли смех, то ли плач – рвался из горла, и она прижала руку к губам, чтобы сдержать его. Господи, а она думала, что хуже уже быть не может!

Лорд Грейборн с обеспокоенным видом сделал шаг и оказался прямо перед ней. За стеклами очков его глаза гневно сверкали. Он осторожно взял ее за плечи:

– Мне очень жаль, что вам пришлось стать свидетельницей подобной грубости и непристойных намеков. Как вы себя чувствуете?

Мередит молча смотрела на него. Очевидно, лорд Грейборн решил, что ее привел в смятение намек на его... мужскую неполноценность. Он не мог знать, что ее уже давно трудно чем-либо шокировать. И что одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в его несомненной мужественности.