– Ну, Филипп, так какие же качества восхищают тебя в женщинах?

Теперь все взгляды были устремлены на Филиппа, но тот хранил многозначительное молчание.

– Я не могу обещать, что все ваши пожелания будут выполнены, милорд, – заговорила Мередит, – тем более что нам надо спешить. Если вы не возражаете, я воспользуюсь вашим письменным столом, пером и бумагой и составлю небольшой список.

Филиппу очень не хотелось вести подобный разговор, особенно в присутствии Эндрю, глаза которого радостно блестели, но он не нашел предлога, чтобы отказаться, не показавшись невежливым, и неохотно направился к столу. Отодвинув тяжелый кожаный стул, он предложил мисс Чилтон-Гриздейл присесть и положил перед ней лист бумаги.

– Благодарю, – сказала она и грациозно опустилась на стул. Ее бронзовая юбка скользнула по его ноге, а дивный запах ударил в голову. Лепешки. Сегодня от нее пахло свежими, горячими, только что испеченными лепешками. К которым он, черт подери, питал особое пристрастие. Филипп поспешно отошел от нее подальше.

– Филипп неравнодушен к стройным блондинкам, – сообщил Эндрю, вставая и подходя к камину, – тем более что они нечасто ему встречались в жарких странах. И особенно если их красота сродни классической. – Он огорченно поцокал языком. – Какая жалость, что леди Сара сбежала из-под венца. Она была очень близка к его идеалу.

– Классически красивые блондинки, – серьезно повторила мисс Чилтон-Гриздейл, делая пометку. – Отлично. Что еще, милорд?

Филипп с удивлением думал, что еще два дня назад он бы охотно согласился с Эндрю. Но сейчас...

– Брат любит музыку, – подсказала Кэтрин, – значит, надо искать девушку с хорошим голосом или умеющую играть на фортепьяно. – Она повернулась к Филиппу: – Ведь так?

– Да-а, способности к музыке не помешают.

– И еще, – продолжала Кэтрин, – хорошо бы, она хоть немного интересовалась историей и археологией, чтобы им было о чем разговаривать.

– Вот именно, – подтвердил Эндрю, который явно получал от происходящего массу удовольствия. – Филипп – ученый и интеллектуал, и ему нужна жена, которая умеет говорить о чем-нибудь, кроме погоды и моды. Но при этом она должна быть здравомыслящей женщиной и не требовать от него всяких романтических жестов.

– Да, с этим я согласна, – сказала Кэтрин, прежде чем Филипп успел вставить слово, – романтизм не в его характере. – Она улыбнулась и погрозила брату пальцем: – Не делай такого лица, дорогой. Все знают, что мужчины абсолютно неромантичны.

– Я не делаю лица и не считаю, что я неро...

Мисс Чилтон-Гриздейл постучала пером по столу, не дав ему договорить. Она смотрела на него с явным неодобрением.

– Как это досадно, лорд Грейборн! Теперь я понимаю, что подобрала вам идеальную невесту.

– Я ведь не сам себя проклял, мисс Чилтон-Гриздейл.

– От этого проклятие не становится слабее, милорд.

– Очень любезно с вашей стороны сообщить мне об этом. Вы всегда чувствуете потребность повторять очевидное?

– Я бы назвала это своевременным напоминанием о немаловажном факторе...

– Не сомневаюсь.

– ...и считаю необходимым делать его только в том случае, когда некоторые люди забывают о серьезности ситуации.

– Ах, это, наверное, те самые «некоторые», которых иногда осеняют блестящие мысли?

Она мило улыбнулась:

– Я, разумеется, не решилась бы высказать подобное.