– Я уже сам о себе позаботился, – сказал Филипп, кивнув на бокал, стоящий на столе.

Наблюдая за тем, как Эндрю наполняет свой бокал золотистой жидкостью, он мысленно вел обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один...

На счет «один» Эндрю заговорил:

– Похоже, этот вечер не оправдал твоих ожиданий.

– Напротив, я считаю, что оркестр был великолепен.

– Я не имел в виду музыку.

– Ах да, кухня у них действительно не очень хороша, и порции слишком маленькие, но поскольку я не был особенно голоден, меня это не огорчило.

– Я не имел в виду пищу.

– Вино было превосходным...

– При чем здесь вино? Ты, черт возьми, прекрасно понимаешь, что я говорю о мисс Чилтон-Гриздейл. – Эндрю поднес к губам бокал. – Куда это вы с ней пропали так надолго?

– Вы беспокоились о нас?

– По правде говоря, не очень. Твоя сестра проявила некоторую озабоченность, но я заверил ее, что вы с мисс Чилтон-Гриздейл, несомненно, обсуждаете план кампании по поиску невесты, а затем, с присущим мне блеском и остроумием, занял ее беседой, и она не вспоминала о вас до тех пор, пока вы не вернулись... в несколько растрепанном виде, должен заметить.

– Вечером было довольно ветрено.

– Ну конечно! Я и не сомневаюсь, что именно из-за ветра губы мисс Чилтон-Гриздейл покраснели и припухли, атвой галстук оказался завязан совсем не тем узлом, что в начале вечера.

Филипп почувствовал неловкость и запоздалую тревогу. Черт возьми, конечно, нельзя было целовать ее в таком людном месте, хотя бы и в самом темном его уголке. Он и так уже нанес достаточный вред ее репутации и меньше всего хотел усугублять его.

– Ты думаешь, кто-нибудь, кроме тебя, заметил это? – спросил он с тревогой. – Может, Кэтрин?

– Нет. Вы оба выглядели вполне невинно, когда присоединились к нам. Я заметил подозрительные знаки только потому, что специально искал их. Не подумай, что я хочу вмешиваться в твои дела, Филипп. Я просто хочу помочь. Я же вижу, что ты сбит с толку.

Филипп задумался, медленно потягивая бренди и чувствуя, как оно согревает горло. Возможно, Эндрю и правда поможет ему. Отговорит от этого неразумного увлечения женщиной, которую он едва знает.

– Эта женщина, которую... к которой ты неравнодушен... как долго ты был с ней знаком, до того как догадался о своих чувствах?

Эндрю невесело усмехнулся:

– Ты, наверно, хочешь, чтобы я ответил, что знал ее несколько месяцев или даже лет, что моя любовь развивалась и крепла постепенно, но все было совсем не так. Скорее это напоминало удар молнии. В то самое мгновение, когда я увидел ее, она подействовала на меня так, как никто и никогда до этого. – Эндрю не сводил глаз со своего бокала, а голос его звучал отрывисто и почти зло. – Все в ней очаровывало меня. Каждая новая черта, которую я узнавал, только углубляла мое чувство. Я хотел ее до боли, до отчаяния и не хотел никого другого. – Он поднял глаза и попытался улыбнуться, но глаза по-прежнему оставались мрачными. – Ты не представляешь, сколько раз я желал безвременной кончины ее мужу.

– А если бы твое пожелание сбылось?

– В этом случае ничто бы не остановило меня. Она стала бы моей.

– А если бы она не ответила на твои чувства?

– Так вот что смущает тебя! Ты боишься, что мисс Чилтон-Гриздейл не отвечает на твои чувства? Ты ошибаешься, если так думаешь. Конечно, она прекрасно владеет собой, но, несомненно, она к тебе неравнодушна. А отвечая на твой вопрос, скажу, что если бы женщина, в которую я влюблен, не разделяла моих чувств, я стал бы ухаживать за ней.