— Ну? Чего как баран на новые ворота уставился? — всплеснула руками кладовщица. — Как что и куда вставлять, нажимать — это у своего наставника спросишь, а мне работать надо! Вон, новая партия тисков ручных пришла, надо разбирать. Так что забирай и шуруй.

Я задумчиво макушку поскреб.

— Любовь Васильевна, — не торопясь произнёс я, — я вот что подумал. Раз наставник уже расписался, то пусть и забирает себе. На таком, что вы даете, только брак делать!.

— Это еще почему? — резко развернулась ко мне она.

Я взял первое попавшееся из этой выставки неликвида — патрон, и показал на него. Выглядел патрон так, будто всю ночь крутился в галтовочном барабане — конус с вмятинами, на гайке зубцы сбиты, кушачки не сходятся до конца.

— Дай бог, если сверло троечку зажмет. А ключ от него где? — я покосился на Любу, выжидая ее реакцию.

Реакцию кладовщица выдала, но предсказуемую. Эх, скучно.

— Ой посмотри, как мы заговорили! — повысила она голос. — И часа не работает, а инструмент ему уже не тот. Это ты где такого нахватался? Бери, что дают, и там уже со своим наставником разбирайся.

С этими словами она демонстративно переключилась на приемку партии ручных тисков. Я решил, что все же отказываться от инструмента не стану, тем более, тут и подписи с меня никто не требует. Сложил поверху ящика спецовку с ботинками и, подхватив его, потопал в цех.

В дверях заметил, что мы, оказывается, не одни с Любой в кладовой. Между стеллажами с инструментами на корточках сидела миловидная девчонка лет двадцати. Халат, перчатки на руках, длинные русые волосы, схваченные в тугую косу. Я остановился, заглянул в проход любопытства ради.

— Здрасьте, — проговорила она, не оборачиваясь.

— Танька, не отвлекайся! — прилетело из дальнего конца. — Нам до обеда надо резцы пересчитать!

Глава 4

В цеху стоял шум и грохот, для того, чтобы быть услышанным, народ разговаривал на повышенных тонах. Со временем это переходило в привычку, из-за которой, кстати, я в свое время немало ссорился с бывшей женой. Что-нибудь скажу, а она: да что ты кричишь. А я что могу сделать, если это «профессиональное»? Конкретно в этом цеху шум стояли ещё больше, чем в моем родном. И я было задумался вернуться в материальную кладовую, чтобы выторговать ещё и беруши, но в этот момент услышал через шум станков:

— Товарищ!

Я огляделся и увидел за своей спиной молодого толстячка в подтяжках и в очках с толстыми линзами. На его голове уже красовался, как ни странно, островок лысины. В руках он держал какую-то книгу тёмно-синего цвета.

— Да-да, это я к вам обращаюсь! — заверил он и решительно двинулся ко мне.

Ростом он оказался ниже меня почти на голову, и вообще был похож на Карлсона. Судя по спецовке в которую он был одет, работал парень фрезеровщиком. Подойдя ближе, он сразу перешёл к делу.

— В профсоюз вступать собираетесь? — спросил Карлсон, щурясь.

Я сразу прикинул, что у него очень плохое зрение. Интересно, как его вообще сюда медкомиссия пустила.

— Да как-то руки ещё не дошли, — я пожал плечами. — Я же первый день только.

К профсоюзу у меня всегда была двойственное отношение.