— Белые стяги! — закричали где-то рядом.

— Белые стяги! — вторили уже с другой стороны.

— Воевода. Они вывешивают белые тряпки, — сообщил мне очевидное один из телохранителей.

— Если бы по мне ударили таким свето-шумовым представлением, я бы сам вывесил… — чуть было я не сказал «белый флаг», но опомнился и посчитал, что о своем вероятном малодушии никому нельзя рассказывать. — Вывесил портки свои на показ ворогу.

Телохранители, то ли от немудренной шутки, то ли от радости, что вражина сдается, заржали так, что куда там коням.

— Не успели мы повоевать, — с огорчением в голосе, сказал я.

— Поспеем еще, — мудро заметили мне.

Ну что ж… Веселье заканчивается, начинается сложная работа. Завершать войны куда как сложнее, чем их начинать.

От автора:

Как стать верховным заклинателем и заработать миллионы? Создать то, чего не видел этот мир!

Книга о прогрессорстве в новом мире:

Глава 10

Я говорил о том, что войны сложнее заканчивать, чем начинать? Что ж, повторяюсь. Но есть еще одно мое утверждение. Я считаю сложнее остального сделать так, чтобы по окончанию одной войны не началась другая. Мы победили, но можно ли возвращаться домой? Хотелось бы. А для этого нужно многое сделать, чтобы Волга стала русской рекой, и уже не никогда не была Итилем. И очень желательно, чтобы при этом воды великой реки не были алыми от крови.

Для Булгарии, как по мне, открывается окно возможностей. Да, есть нюансы, прежде всего связанные с религией, однако, не бывает не решаемых вопросов, бывает отсутствие желания их решать. И сейчас, будучи уверенным, что уже завтра для народа Русской Булгарии начнется новая эра, с большой вероятностью, время сытной и комфортной жизни, я взирал на символ прежней Булгарии, ее правителя.

Израненный, весь в кровоподтёках, передо мной стоял эмир булгарского государства Сагид. Мне было где-то и жалко этого человека. На склоне лет, когда пора бы уйти на покой и посвятить всё своё время молитвам или написаниям чего-нибудь вроде мемуаров, ему пришлось пройти через главные в своей жизни муки и унижения. Нет, никто Сагидане пытал, не мучил, даже не унижал в том простом и обывательском понимании этих слов. Но, разве не унижение то, что он был эмиром, к имени которого, скорее всего, будут прибавлять слово «последний»? Трехвековая история булгар заканчивалась. А еще нет больше такой страны, многоплеменного союза.

Мы находились не во дворце, не в большом тереме, а, как бы это эксцентрично ни было, в юрте. Будучи сам кипчатского роду, Эмир предпочитал всем возможным удобствам, которые придумали себе приверженцы оседлого образа жизни, просторную большую юрту. Но здесь быть уютненько. Все в коврах, да золоте. Как говориться, это я удачно зашел.

Вообще, я бы так сказал о городе Биляр: это город контрастов. Здесь поистине смешались многие культуры. Прежде всего, получался ранее для меня невообразимыйсимбиоз кочевой культуры и оседлой. Вот, вроде бы, Биляр —самый что ни на есть город с деревянными и частичнокаменными постройками, между тем, есть в нём что-то и от кочевого стойбища.

Тут стояли юрты, даже что-то похожее на индийские вигвамы, сновали овцы, козы, было много коней. И при этом в городе не было той жуткой антисанитарии, которая предполагалась от подобного соседства человека с животными и от смешения культур. Наверное, именно так выглядят кочевники, которые выбрали путь оседлого образа жизни. Однако, сделали это совсем недавно. Кроме того, это мы пришли и заставили людей прятаться за стенами Биляра, а так, вокруг города было много юрт и пастбищ.

— Скажи, старик, оно того стоило? — спрашивал я Сагида, сидя на большой подушке в его же юрте.