По всем законам чести и логики Венеция должна была ударить по Византии, но предпочитала, что на данный момент переговоры необходимы. Скорее всего, островитяне тянули время и строили сильный флот для атаки. Не думаю, что они спустили с рук все те события, что имели место быть. Венецианские купцы в Херсонесе ожидали скорого решения вопроса, потому тянули время и не шли ни на какие уступки василевсу ромеев. Но тут появился я и позиция гороской хунты стала вовсе слабой.

— Я не стану заходить в город, но город выплатит мне пять талантов золотом и четыре тысячи марок серебром. Мне нужно расплатиться со своими союзниками и выказать благодарность своим воинам. Большего я не требую, — сказал я переговорщику.

— Что будет с теми, кто сейчас главенствует в городе? — спросил Георгий Ника, намекая на венецианцев.

— За небольшую плату я готов их отпустить. Сделать это бесплатно не смогу. Меня не поймут, но и лишней крови не желаю, — сказал я.

— Им будет разрешено добраться до Венеции? — спросил Ника.

— А ты бы больше беспокоился за интересы своего василевса и своей империи. Кто они тебе? — вызверился я.

Складывалось впечатление, что я разговариваю не с чиновником ромейскойимперии, а именно с венецианцем. Понятно же, что здесь имеется весьма существенный личный экономический интерес Георгия Ники. Венецианцы могли наобещать ему много чего. Вместе с тем, понимая сложность венецианско-византийских отношений, я не хотел стать тем, кто их усугубит. Мне ещё встречаться с императором, а также со многими представителями византийской элиты.

Через два дня, случилось так, что херсонесцыбудто выгнали постояльцев из съёмной квартиры. Венецианцы погрузились на два оставленных им корабля и отчалили в сторону Константинополя.

Наверное, подобное условно взятие города стало самым бескровным во всей моей карьере. Те, кто мог сопротивляться, просто съезжали из Херсонеса, в самом же городе оставались подданные василевса, ожидая уже непосредственного решения от своего императора.

Деньги были выплачены, большую часть из них я отдал хану Аепе и хану Башкорту, «массовке» при переговорах. Это отнюдь не значило, что я в чём-то потерял. Во-первых, после раздачи денег, моя казна пополнилась двумя талантами золота и пятьюстамисеребряных марок. Не Бог весь что, но также прибыль.

Однако, кроме этого, я очень удачно расторговался с оставшимися в городе жителями Херсонеса. У них, оказывается, вот-вот мог начаться голод, потому каждый пуд зерна, коза или овца, что были у нас на кораблях, всё это продавалось втридорога, и я получал ту самую сверхприбыль.

Задерживаться в Херсонесе не было никакого ни желания, н возможности. Нужно было решать ещё ряд задач, связанных с основанием города, назвать который я собирался «Царицыно». Вот так, с замахом на будущую коронацию русского царя основывался город с царским именем.

Казалось, что это словно вызов императору ромеев, что, дескать, здесь начинаются русские земли царя, русского кесаря, императора. Да, я хотел, чтобы существовало две империи. Две православных державы, скреплённых прочными узами не только религиозного характера, но и мощным политическим и экономическим союзом. Много есть того, что нам нужно перенять у ромеев. Уверен, пусть ещё не настолько всё распространено, но уже и им есть, чему поучиться у нас, у меня. На моих землях.

Между тем, половцы не направились на свои кочевья, а помогали большому отряду великого князя приводить к покорности все те разрозненные силы, что ещё оставались на территории бывшего Тмутараканского княжества, а также Крыма. Нужна была ещё одна русская фактория, основанная именно на Южном Побережье Крыма. Не то, чтобы в противовес Византии, но именно здесь я предполагал создать некую свободную экономическую зону, где и верноподданные василевства могли бы беспошлинно торговать своими товарами с русскими и наоборот.