Раздевшись недалеко от «Анастасии», Нина вошла в воду. Плывя вдоль берега, она с любопытством наблюдала, как трудится старый моряк, всегда молчаливый, всегда держащий в зубах кривую матросскую трубку.

Открытое бронзовое лицо старика казалось суровым. Взгляд зеленоватых глаз, обычно обращенных к морю, был задумчивый, строгий и в то же время приветливый. Матвей Корнеевич жил в домике на берегу Отрады, получал пенсию, рыбачил и занимался ремонтом осводовских шлюпок. Он ладил и с парусом, и с волной. И никто не сказал бы, что этот мирный рыбак, шестидесяти лет от роду, был боцманом катера «Скадовск», на котором моряки-партизаны остановили туманной ночью фашистский транспорт с грузом термитных мин.

Глядя, как девочка резво, по-дельфиньи плещется в воде, Матвей Корнеевич отложил в сторону кисть, которой красил борт шаланды, и негромко произнес вслух странное имя:

— Энка!

Нине, выходящей из воды, послышалось, будто Матвей Корнеевич позвал ее.

— Я слушаю вас, дядя Матвей! — радуясь случаю познакомиться с ним, крикнула Нина.

— Разве ты Энка? — спросил Матвей Корнеевич. — Ты Нинка. И Алешу я знаю.

— А я думала, вы совсем не знаете нас…

— Как не знать — ведь соседи, — вытряхивая из трубки пепел и вновь набивая ее табаком, ответил моряк.

Тем временем Нина пристально рассматривала сапоги Матвея Корнеевича.

— Дядя, — краснея, выговорила она, — вы извините… Очень толстые у вас подошвы.

— Ничего, подходящие.

— Можно их посмотреть?

Прежде чем ответить, Матвей Корнеевич с некоторым удивлением взглянул на девочку, а затем, дружески хлопнув ее по плечу, сказал:

— Ой, и хитрая ты девчонка!

Нина смутилась.

— Ладно, гляди, — улыбнулся Матвей Корнеевич. — А лучше и не гляди: это я у вас повозился.

— Вы?

— Я.

— Спасибо, дядя Матвей!

— Не за что, — махнул рукой Матвей Корнеевич.

Вечерело. На теплоходах зажглись рейдовые огни. Вдоль берега пронесся рыбацкий сейнер «Отважный». Замигали то ярко-зеленым, то ярко-красным лампы маяка.

— Красивые огоньки, — глядя на них, промолвила Нина. — Они, наверное, что-нибудь говорят.

— «Добро пожаловать!» — говорят они. Душа радуется, когда видишь их после дальнего рейса.

Матвей Корнеевич улыбнулся, осторожно погладил девочку по голове шершавой рукой и сказал:

— Ну, Нина, до завтра!

А мальчишки все не возвращались. День прошел зря. Нина собралась было уже уходить домой, как вдруг заметила Алешу, Васю и Шевчука с драгоценной ношей — тремя досками в руках. Нина бегом бросилась к ним навстречу, радостно сообщая:

— Алеша, Вася, я узнала: наш таинственный друг — дядя Матвей.

— Неужели он?

— Он, ребята!

— Здорово! — обрадовались мальчики.

— Это нужно ценить. Ведь мы мечтали познакомиться с ним. Он настоящий, бывалый моряк.

— Партизан!

— Здорово!

— Нина, зажги свет и занеси доски, — попросил Алеша.

Нина зашла в домик и зажгла фонарь «летучая мышь».

— Сюда, сюда! — громко и радостно закричала она. — Глядите.

На полу лежали доски, фанера и новая пила. На одном фанерном листе было написано мелом: «Видите, шефы вас не подвели».