Тренировочный костюм не везде удачно подчеркивал ее формы, не везде то, что нужно, но зато удачно гармонировал с мешками на коленях Вадима. Но что делать — так у всех. Дружно — она впереди, он за ней — трогательные своей прелестной одинаковостью, они двинулись на кухню.

Насколько жизненнее и перспективнее эти двое, чем, скажем, худосочные или дородные представители семьи Форсайтов, которые тоже переодевались к обеду, тоже дружно выходили к столу парами, правда выстраиваясь не в затылок, а рядом, подавая даме руку, хотя, как и Оля с Вадимом, могли быть при этом только вдвоем.

Оля вбежала на кухню, с восторгом принюхиваясь к аппетитным ароматам. Очень хотелось есть.

— Оленька, где будем есть? На кухне или ты сегодня в комнате хочешь?

— Почему в комнате? Конечно, на кухне. Что за охота возиться в комнате! Стол накрывать, таскать туда.

— Да, конечно. Просто в комнате можно одновременно и передачу по телевизору смотреть.

— Ну, если охота возиться, давай в комнате. Все же чем это у тебя так вкусно пахнет?

— Сегодня я решил изюбра купить. Это очень вкусное мясо. Конечно, если приготовить, как надо. А есть сразу. Главное, не дать остынуть.

— Да-а. Когда-то ты это уже делал, я помню. Вкусно было.

— Все сейчас увидишь сама. Сейчас начнем. Я все рассчитал — мы успеем поесть, а потом спокойно будем смотреть «Знатоков».

— Ой, сегодня! Прекрасно, Вадичек!

Они успели поесть. Все было очень вкусно.

И сели спокойно смотреть, как знатоки ведут следствие.

Долго они еще сидели в креслах. В постель они не торопились.

* * *

Тит заехал за Галей около двенадцати часов. Она отпросилась у Зои Александровны, и они поехали в клинику к Сергею Мартыновичу.

В отличие от многих, ей лично знакомых, известных шефов-корифеев, у Сергея Мартыновича была секретарша, предмет зависти большинства именитых хирургов, не заслуживших подобную штатную единицу. (Ну, естественно, не слишком именитых. Разумеется, у кого есть целый институт, тому по штату полагается секретарша.)

Секретарша, как говорится, стояла на воротах и лишнего мяча не пропускала. Секретарша красивая и суровая. Приемная большая. Редко в клиниках можно увидеть такую большую приемную у шефа, — жалко места.

Когда Тит назвал себя, секретарша улыбкой дала понять, что Сергей Мартынович предупредил ее, и показала рукой на шкаф. Галя удивленно взглянула на Тита. Он в ответ шепнул:

— Начальство сейчас посадило себя в шкафы. Это тамбур перед кабинетом. Сейчас у всех значительных начальников так. Мода такая.

Секретарша нажала кнопку и, наклонившись к пластмассовому ящичку на столе, сообщила Сергею Мартыновичу, что к нему пришел Морев.

Тит, считалось, тоже в жизни преуспел, но такого вальяжного оформления своей значительности он не достиг. Значительность и влиятельность Сергея Мартыновича определялась не должностью, а чем-то еще; то ли характером и контингентом обращавшихся к нему, то ли характером и связями контактировавших с ним, то ли просто его характером, полученным с генами от родителей.

Далеко не всякий профессор-врач мог себе позволить и такую приемную, и весь этот чиновный антураж.

Кабинет тоже был большой.

Профессор был высок, но коренаст, волосы гладко зачесаны назад, лицо круглое, без очков.