Он долго ворожил на кухне: что-то засыпал, втирал, чем-то поливал, снова втирал, шпиговал — у него был полный набор разных снадобий, которые стояли на отдельной полочке в красивых баночках и пузыречках.

Во всем должен быть порядок и определенная последовательность.

Теперь главное! Мясо завернул в серебряную (якобы — на самом деле алюминиевую) фольгу, угнездил сверкающий пакет на странном, причудливом противне, задвинул в духовку и возжег огонь.

С победным видом обратил взор на часы — все в порядке, все успевает.

Жалко, конечно, что приготовлено лишь только на сегодня. Завтра опять придется готовить. Изюбрятину нельзя оставлять на следующий день.

Поначалу он было решил обойтись без первого, но потом ему захотелось, чтоб был горячий супец. Ведь без супа, если подумать, нет настоящего семейного обеда.

Не исключено, что на это решение натолкнул его запас времени.

Вообще они с Олей не очень любили суп из пакетов, но сегодня он почему-то сделал исключение. Высыпав в кастрюлю суповой концентрат, он добавил какие-то еще продукты, приправы, масло, залил кипятком и поставил на огонь.

Все-таки образовалось окно, когда рукам делать нечего, а покинуть кухню нельзя даже для прямой передачи со стадиона, и Вадим задумался, как рациональнее использовать пустое кухонное время — не просто же следить, смотреть, нюхать, мешать и пробовать.

Он думал, решал, чем заполнить разрыв в непрерывно катящейся занятости.

И решил.

Надо приготовить кислые щи на завтра. Настоящие кислые щи всегда готовятся накануне. Они потому и называются суточными. Оля, правда, не любила, чтоб еда готовилась на несколько дней, но, вестимо, на суточные щи подобная неприязнь не распространялась — щи должны закиснуть немного и сами по себе, от времени.

Пока он возился со щами, подошло и время картошки — он и под ней запалил горелку.

Вскоре картошка скворчала, шипела, покрывалась корочкой и розовела, Вадим Сергеевич лишь время от времени перемешивал ее деревянной лопаточкой.

Потом он попробовал компот, нашел его отменным, снял с плиты и поставил на подоконник, чуть приоткрыв окно. Пусть поостынет маненько.

Много запахов смешалось на кухне. Снизу стал поддавать душок изюбрятинки. Над плитой смешивались ароматы пакетного супа и варящихся щей, куда он тоже кинул, для навара, специально подготовленный кусочек дичатинки. Неизвестно, как это будет в щах, но надо же было когда-нибудь попробовать. Метод поиска и эксперимента в кулинарии столь же правомочен, как и в любом серьезном деле. (Вот только в хирургии приходится быть с новаторством поосторожнее.) Ко всему прибавлялся от окна и запах компота.

Вадим Сергеевич уже страшно хотел есть, но держался и ждал жену. Даже не пробовал почти ничего — только компот один разочек. Нравственность его ни глоточка не позволяла съесть, коль его Оля голодная бежала домой. Он выглядывал в окно, смотрел на троллейбусную остановку — она уже опаздывала на пять минут.

По-видимому, он пропустил ее на остановке — все высматривал в окне, а она уже звонила в дверь.

Вадим бросился открывать.

— Оленька! Где же ты?! Уже все готово.

Она подставила щеку — он поцеловал. Потом она поцеловала его в щеку, потом в другую, потом в нос и, наконец, в губы. Затем вопросительным щебетом стала выяснять, что происходит в их совместном мире, что он приготовил сегодня, какие домашние заботы еще остались, и, не слушая ответы, побежала в комнату переодеваться. Очень быстро она вернулась тоже в спортивном тренировочном костюме.

Может, действительно такой костюм дома удобен? Может, действительно красиво? Наверное, к этому надо подходить, как к больному — индивидуально. Но какая же индивидуальность, когда мода! Мода стирает индивидуальность; тем она, возможно, и удобна и приятна. Тем она и способствует стройным рядам сегодняшнего, и вчерашнего, и завтрашнего человечества.