В третий раз уже было несколько машин с кирпичами и еще с какими-то досками, столбами, еще чем-то. Народу было больше, и они приветствовали бегущего. Тита, как признанного героя спортивных полей, криком, свистом, аплодисментами.

Тит того еще не знал, что это был, наверное, первый день строительства стадиона в Лужниках. Он миновал сейчас первый шаг создания громадной фабрики соревновательства, где всегда должен будет побеждать сильнейший, где будут стремиться быть сильнее всех, дальше всех, быстрее всех, и где, в конечном итоге, всегда и все будет побеждать дружба. И к тому времени, когда будет построен этот храм в Лужниках, Тит уже уедет далеко от Спаса-на-Песках, где жил он тогда, извернувшись, совсем не узнает этого веселого места и лишь сегодня вспомнит тот веселый эпизод, закончившийся для него тоже неожиданно.

В третьем круге он уверенно и в хорошем темпе проехал свои две остановки и весь оставшийся маршрут завершил в спокойном, всесокрушающем темпе супермена. А на финишной прямой он позволил себе бурный бросок на контрольного преподавателя, стоявшего с зачеткой в руках.

— Видишь, какие у тебя возможности? — удовлетворенно сказал педагог, подписывая зачет. — Чтоб явился на институтскую олимпиаду через месяц. Я записываю.

Тогда шла борьба не на жизнь, а, можно сказать, на смерть, за массовость спорта. Так и говорилось в институте: «Все на борьбу за массовый спорт».

Тит понимал, что теперь ему от участия в олимпиаде не уйти. Список будет передан в комсомольское бюро курса, утвержден, и, из-за признания его могучих возможностей кафедрой физкультуры, ему не отвертеться ни от каких соревнований.

Через месяц пришла олимпиада. Соревновались все курсы. В Измайлове собрались сотни студентов из их института. Разумеется, все преподаватели кафедры физкультуры. Пришли наставники или иначе — общественные деканы курсов. Пришли члены парткома, комитета комсомола и профкома. Прибыли и представители официальных деканатов. Среди участников мелькало и несколько известных всей стране мастеров спорта.

Лидеры курса собрали на экстренное летучее собрание всех студентов, участвующих в соревновании. Выступил член комсомольского бюро, отвечающий за физкультурные успехи:

— Товарищи! В дни борьбы за массовость спорта мы выглядим весьма бледно. Вот так. У нас нет ни одного представителя по метанию копья, диска, и толканию ядра. Лучше плохо выполнить норму, чем не выставлять никого. Мы нигде, ни в одном виде не должны получить баранку, то есть нуль присутствия. Мы тут, товарищи, посовещались и решили так, ребята. У нас много народу записано на бег. Есть у нас на курсе и мастера спорта по бегу. Так что в беге мы выглядим хорошо. Даже слишком. Мы по всем видам спорта выглядим неплохо. Но если баранка будет по какому-нибудь виду — это будет плохой показатель массовости, и мы тут же откатимся на последние места. Мы сочли тебя, Титёк, снять с бега — без тебя хорошо пробегут, и кинуть тебя на наши три прорыва.

— Ну, мастера! — потерял свою невозмутимость Тит. — Я даже не видал никогда, как это делается.

— Ты не первый будешь. Мы договорились. Посмотришь, как люди делают. Смотри внимательно. Ты выйдешь в сектор за ними.

Коллектив поддержал. Дух коллективизма возобладал и в индивидуалистической душе Тита. Он послушно пошел смотреть, «как люди делают».

Оказалось, что копье надо держать не как ручку между большим и указательным пальцами — так он себе всегда представлял теоретически, читая книги про средневековье, а должно зажать его в кулаке, как он сейчас подглядел у современного копьеметателя.

Он кидал третьим. Кинул.

Судья сказал:

— Силен, парень. Женскую норму выполнил. Есть еще две попытки.

— А баранку не запишете?

— Какая баранка? Ты же вышел.