— Дурни вы все-таки. Беспомощные дурни. Ну ничего сами не умеете. Для вскрытия вам и то нужен блат.

Сергей Мартынович вернулся, набрал номер, поговорил с каким-то Василием Ильичом.

— А теперь звони начальнику нашего отделения. Все сделает. Ну ни шагу без меня не можете.

И наконец они вышли из приемной. Сергей Мартынович шел явно чем-то довольный.

— Ну, Тит, договорились? Договорились, ребята? Вас не подвезти? Вам куда?

— Спасибо, Сергей. Я с машиной. Доедем.

— Ну, вот видишь. И машина есть. А ты не волнуйся, Галя. Как бы что ни шло, сколько бы нервов ни уходило — все будет в порядке. Слово даю.

* * *

А в больнице еще продолжался рабочий день.

Позвонили из прокуратуры главному врачу и вызвали к следователю Вадима Сергеевича.

Но он стал прежде всего шуметь и сопротивляться. Чему? Вадим Сергеевич кричал, митинговал, обращался к коллегам и стенам ординаторской. Он говорил, что день у него уже распределен по часам, что он не может бежать невесть куда по первому кличу, что должны заранее его предупредить, что это не демократично, не конституционно, что он не намерен, не позволит, не хочет…

Зоя Александровна оборвала его патетические восклицания и беспричинные наскоки на окружающих:

— Не ори, Вадим. Вот телефон следователя — позвони, скажи, что не можешь. Скажи все это ему, а не нам.

— И позвоню.

— И звони. Звони сейчас.

— Конечно! Что это за безобразие! Я им что? Мальчик?! Я им все объясню. — Он схватил трубку и с яростью стал набирать номер.

— Здравствуйте. Мне нужен… следователь.

………………………………………………………………………

— Я доктор из больницы. Вы меня вызывали на сегодня?..

………………………………………………………………………

— Мне только сейчас сказали, а я не…

………………………………………………………………………

— Завтра? А когда?..

………………………………………………………………………

— Могу…

………………………………………………………………………

— А когда сейчас?..

………………………………………………………………………

— Прямо сейчас?..

………………………………………………………………………

— Хорошо. Тогда я прямо сейчас выхожу.

— Ну, вот видишь, Вадим. И не надо было кричать. Все в порядке?

— Завтра утром! Видали! А у меня завтра операция.