— Вообще одних врагов, — поправила я его. Взаимных. Все против всех. Майда кидался с вилами на Хеню.

— А с чего вдруг вы вообще заговорили о янтаре? — допытывался Витек.

— Да случайно, — пояснила Юлита. — На ней была висюлька, почти такая же красивая, как те, которые делает твоя волшебница Беата. Я обратила внимание на украшение и искренне похвалила его, а та похвасталась, что это одна из работ ее мужа.

Беата! Господи Боже мой!

— А в Калифорнии, как ни странно, янтарь мало знают, — подхватил тему Собеслав, что я автоматически подтвердила, кивнув головой. Знаю, я там был.

И теперь мы уже не сомневались, что поделки Пасечника, пользующиеся в Америке бешеным успехом, были из янтаря. Вопрос — откуда он его взял? Из Тихого океана выловил? Наверняка нелегально провез через границу, и немалое количество, несколько килограммов. Отсюда и испуг Пасечников, когда мы заговорили о перевозках через границу. Мы-то имели в виду зажигалку для Майхшицкой, а они, конечно же, сразу подумали о контрабанде янтаря.

— Если янтарь был сырой, на три года работы им понадобилось не меньше десяти килограммов, а то и все двадцать, — рассуждала я вслух, так как о янтаре много знала.

Сколько лет янтарь был моей страстью, хобби, приключением и большой любовью. Потом я познакомилась с Беатой, художницей и мастером по резьбе, обладающей просто неземным талантом. Езус-Мария, я ведь должна была позвонить ей сразу же по возвращении! Она ждала с уже почти готовыми для меня изделиями, нам оставалось обсудить кое-какие мелочи. И я забыла о Беате! Работала она лишь по вдохновению, и, если его не было, месяцами не прикасалась к работе. Материал для нее был у меня, может, своим опозданием я выбила ее из творческой полосы, склеротичка несчастная!

Ладно, это мои проблемы, продолжим общий разговор о янтаре.

— Уж не знаю, как они его незаметно перевезли через границу. Ведь это большой мешок, ну, два поменьше. И пограничники особенно внимательны к этому товару. Впрочем, только у нас, в других странах янтарь не играет такой роли. Не наркотик, не взрывчатка, не живой человек…

— А что касается Мирека, — угрюмо добавил Собеслав, — то я кое-что вспомнил. В один из своих приездов сюда я, по его просьбе, сделал ему снимки кусков янтаря. Я вообще могу сфотографировать все, что угодно, и при этом не слушая, что мне говорят. А сейчас вспомнилось, что он тогда говорил о каком-то очень выгодным деле, потому что ему янтарь достался почти даром. У какого-то пьянчуги на побережье купил. Так что сами собой приходят в голову определенные ассоциации.

Марыся гневно заявила, что от своих ассоциаций у нее голова идет кругом.

— Вот, спрашивали они вас об обыске, и сам собой напрашивается вопрос, сколько же этого янтаря у них было? Значит, не весь тогда провезли через границу? Не все забрали, часть оставили здесь? И спрятали? Где? У врагов?

— У общих знакомых, — ядовито подсказал Витек.

— И еще из подслушанного следует, что они кому-то за что-то еще не заплатили, — напомнила я. — Кому? За что?

— Судя по едва скрываемой радости, когда они узнали о смерти брата, то ему, — сухо заявил Собеслав. — Однако я могу и ошибаться. Но наверняка не потребую от них вернуть долг.

— А ваша сестра?

— Габриэла? Думаю, она о чем-то догадывается, но, уверен, у нее все перепуталось. Во всяком случае, она слова дурного о брате не скажет, чтобы не замарать его память. Это моя доля — марать память и святотатствовать.

И все же янтарь у Мирека она видела, причем большое количество, и считает, что он взялся просто оказать услугу знакомым, ничего на этом не заработав.

Да, вся эта история казалась нам чрезвычайно запутанной и сложной, и выходило, покойник был опутан несколькими аферами, к тому же скромную — так я думала — янтарную аферу Пасечников я совсем не осуждала, а, напротив, одобряла.