– Нет, оператор. Я не знаю, какой там перекресток. Здесь плохо офицеру полиции. Двум офицерам, серьезно ранены. Нам нужна машина «скорой помощи» и полицейские.

– Я не понимаю, мисс. Это преступление или медицинский вызов? – спрашивала оператор.

– И то и другое, черт возьми. Мы теряем драгоценное время.

Я продиктовала ей нужную информацию и отключила мобильник. Потом набрала номер Мерсера.

– Где тебя черти носят?!

– Я перед административным зданием. Я только что приехал, но никого вокруг нет.

– Теплица! Хрустальный дворец, помнишь?! Возьми охрану и пробирайся сюда бегом! Должна подъехать «скорая»! Я объясню…

Я бросила телефон на землю и стала удерживать Эллен. Она продолжала выдергивать шипы, все больше раздирая лицо.

Вдруг мне пришло в голову, что Зельдин и рта не открыл, хотя мог бы предложить помощь. Я оглянулась, но его и след простыл.

Я удалила все шипы с ее лица. Кровь текла по щекам, заливая шею, и уже запеклась у меня на пальцах.

– Ты дойдешь до двери? Мерсер, наверное, не может сюда войти.

Она кивнула.

– Скотти, даже не думай двигаться, пока мы с Мерсером не вернемся, – сказала я, но тот только мял в ответ губами.

Скатав свой шарф, я сунула его под голову Скотти и двинулась обратно к выходу, через «пустыню». Сучья, ветки и листья размером со слоновьи уши не давали мне разбежаться. Приближался вечер, и деревья отбрасывали длинные тени. Они выглядели еще более зловещими, чем до нападения на Эллен. Достигнув дорожки, я побежала под уклон, не обращая внимания на ветви, которые цеплялись за волосы и куртку.

Нырнув в темный тоннель, я продолжала оглядываться – казалось, сзади доносился шорох шагов, как будто меня преследовали, хотя это был шум моих собственных ног, отраженных стальной поверхностью. В конце тоннеля я все же поскользнулась в луже, но не упала, удержавшись благодаря замшелым камням стен. Казалось, рука уперлась в кучу мохнатых гусениц.

Я оттолкнулась и побежала вверх. За голову уцепилась лоза. Заросший викторианский водоем я проскочила в несколько секунд и наконец влетела в тропическую баню. Среди зарослей никого не было. На пути возник толстый ствол дерева. Огибая его, я услышала вверху топот ног. В ту же секунду, бросившись с дорожки в гущу папоротника, я посмотрела наверх, но там оказался все тот же рабочий, перепуганный еще больше, чем я. Это было написано у него на лице – он хотел лишь узнать, кто на этот раз несется по оранжерее.

Подбегая к круглому вестибюлю с пальмами, я уже услышала стук в окна и двери главного входа. В окнах маячили Мерсер, охранник и двое врачей. Я впустила их, и тут меня скрутило. Пытаясь отдышаться, я кричала вслед врачам, убегающим по аллее в направлении Эллен и Скотта, о том, в каким состоянии находятся жертвы.

Мерсер попытался меня успокоить.

– Зачем ты вызвала «скорую»?

– Эллен изранена, но раны, кажется, неглубокие. Я волнуюсь за Скотти. У него сердечная недостаточность, он просто свалился там как подкошенный.

Я опять согнулась, уперев руки в колени.

– Сделай несколько глубоких вдохов, – посоветовал Мерсер и спросил: – Ты видела Зельдина?

Я выпрямилась.

– Да, он был здесь. Он не попался тебе навстречу?

– Нет. Охранник сказал, что мы с ним разминулись. Он уехал с угодий в одном из фургонов.

– Кто за рулем?

– Сам Зельдин, – ответил Мерсер.

– Подростки… Тебе не попались эти недоноски?

– Выскочили трое, когда охранник открыл мне ворота. Придурки в капюшонах.