– Мы квалифицируем это как изнасилование? – спросила она. – Даже если она не сопротивлялась? Он ведь не порезал ее?

Эти требования устарели, они не действовали уже более двадцати лет. Как еще могут у нас цепляться за эти дикие пережитки! Тогда, в восьмидесятых, закон штата Нью-Йорк требовал от жертв сексуального нападения, чтобы те сопротивлялись до последнего, даже при угрозе физической расправы. Многие женщины серьезно пострадали, многие погибли, борясь с вооруженным мужчиной, силы которого во много раз превосходили их собственные.

– Если что-то осталось непонятным, я проясню все после допроса. Мы оговорим все термины в обвинении, – сказала я. Придется разъяснить этой дуре, что изнасилование считается осуществленным, если совершен половой акт и применена физическая сила – а она применена – или кто-либо из свидетелей находится под угрозой немедленной смерти или физических повреждений. Преступник держал нож перед глазами жертвы и угрожал убийством – что могло быть хуже? – Надеюсь, я смогу ответить на ваши вопросы.

– Спасибо, мисс Голдсвит. Вы можете быть свободны.

Пристав открыл дверь, и потерпевшая вышла. Мерсер ждал Дарру в комнате свидетелей. Он делал так всегда. Потом он отвезет ее ко мне в офис, закроет дверь, будет успокаивать, убеждая, что двенадцать неприятных минут в суде стоят того, чтобы прищучить ублюдка.

Следующим свидетелем была Мари Трэвис, серолог. Она производила анализ семенной жидкости, полученной из тела и с постельного белья Дарры Голдсвит. Мне нравились ее безупречная выучка и профессионализм. Она работала в судебной лаборатории медицинской экспертизы уже восемь лет.

– Правда, что четыре года назад вам поручили работу над серией преступлений номер пять?

– Да.

– Правда ли, что в числе этих преступлений было дело Дарры Голдсвит?

– Правда. В судебной лаборатории оно проходило под номером ФБ тринадцать тридцать четыре.

– Лично вы проводили анализы?

– Совершенно верно.

– Вам предоставили улики изнасилования?

– Да, в набор входили вагинальный мазок и образцы, взятые с простынь. И мазок, и образцы с простынь дали положительный результат на содержание спермы.

– Вам удалось определить генетическую структуру образцов?

– Да, удалось.

– Какие решения вы вынесли?

– Мазок и образцы, взятые с простынь, содержали сперму идентичной генетической структуры.

– Вы сравнивали эту структуру с другими результатами, когда ввели ее в банк данных?

– Наш банк данных в то время был слишком мал, мисс Купер. Мы запустили его в работу всего за несколько месяцев до этого. Тогда я ввела данные, но совпадений не было.

Нападение на Дарру было первым из преступлений Шелкового Чулка, насколько нам было известно. Случись оно на несколько недель раньше – и мы бы попали под аннуляцию за давностью срока.

– Вы проводили статистические подсчеты с целью определить частотность такого типа ДНК среди афро-американцев?

– Да, по описанию жертвы мы знали, что нападавший был чернокожим. При определении частотности мы руководствовались методами, разработанными Национальным научно-исследовательским советом.

– Какова вероятность найти среди афроамериканцев точное соответствие определенной вами структуры ДНК?

– Мы обнаружили всего одно совпадение, мисс Купер, среди девяноста пяти миллиардов афроамериканцев.

Осталось найти нашу Условную Личность среди этих девяноста пяти миллиардов.

У меня больше не было вопросов. Нужно было подтвердить нашу точку зрения научно. Мы связали улики и условного человека, которому собирались предъявить обвинение.