У него вдруг запищал телефон.

– Уоллес слушает. Да. Что случилось?

Шел уже пятый час. Я была совсем без сил. Лейтенанта, разумеется, интересовало, сколько он должен будет заплатить Мерсеру за переработку. Причем очень сомнительной надобности.

Мерсер поднялся и отошел от столика, продолжая говорить и записывая что-то на салфетке, которую официант предупредительно протянул ему. Закончив беседу, оплатил счет и махнул нам рукой.

– Грег, вы можете вернуться в отель на такси? – спросил он. – Дело в том, что у нас с Алекс опять появилась работа.

Мы двинулись к выходу. Мерсер распахнул дверь. Поток холодного воздуха привел меня в чувство.

– Восемьдесят третья Восточная улица, между Первой и Йорк-авеню. Особняк городского типа. Парадная дверь запирается. Женщина, белая. Колготки, нож.

Каррас заносил в карманный компьютер свежие данные.

– Черт бы их подрал! – проговорил он. – Как эти извращенцы начнут, так уже не свернут со своей дорожки.

– Это кто-то другой, Алекс, – проговорил Мерсер, не обращая внимания на Карраса. – Женщина мертва.

– Нечем заняться в свободное время, Куп? – съязвил он, протягивая мне резиновые перчатки и бахилы. Без этой экипировки мы не могли появиться на месте преступления. Сейчас там работал Хэл Шерман с бригадой.

– Показывай, куда идти, – сказал Мерсер.

– Третий этаж. Квартира занимает его полностью. – Майк стал подниматься по лестнице.

Я плелась позади. Опять эта сажа для выявления отпечатков. Она покрывала все стены и перила, вообще-то покрашенные в желтый цвет.

– Она все еще там? – спросил Мерсер.

– Минут пятнадцать как вынесли. Я не хотел, чтобы труп в мешке стал у соседей первым воскресным впечатлением.

На площадке было разложено оборудование Шермана. В этих металлических чемоданах были все инструменты, необходимые для обследования места преступления, до последнего винтика. Я пробралась через них к квартире жертвы.

Стоя на коленях у коврика, Хэл фотографировал пятна. Скорее всего, это были пятна крови. Я тронула его за плечо. Стала ждать, пока он закончит. Он сделал последнюю фотографию и поздоровался.

– Время смерти установлено? – спросил Мерсер.

Судебно-медицинский эксперт выезжал по всем убийствам в городе. Тело нельзя было трогать до того, как он произведет осмотр.

– Он считает, что она была часа два как мертва, – ответил Майк. – К ней пришел ее друг. В два. Они должны были встретиться раньше, но она не появилась. Говорит, у него есть дубликат ключа, на всякий случай. Тогда и поступил звонок. Судмедэксперт был здесь через час.

– Друг, говорите?… А с ним работают?

– Он сейчас в участке, дает показания. Но это точно не он…

– Что вообще о ней известно?

Майк повел нас в спальню – через гостиную, кухню, ванную… Ряд продолговатых комнат. Было ощущение, что мы переходим из одного вагона поезда в другой.

Я зажала рот рукой, чтобы сдержать крик. Бежевое покрывало было все залито кровью. Вспомнила пятна у квартиры Анники Джелт. Теперь я поняла, какие они были маленькие. Их можно было просто стереть марлевым бинтом.

Настольная лампа валялась на полу. Телефонный провод вырван из стены.

– Эмили Апшоу. Сорок три года, – заглянул Майк в блокнот. – Не замужем, жила одна. В этой квартире прожила почти пятнадцать лет.

Мой взгляд скользил по комнате в поисках фотографий.

– Брюнетка. Рост около пяти футов и семи дюймов, плотного телосложения.