– Тогда мне нужно брать уроки у тебя, Майк. По рукам? Как это я раньше не додумалась. Начнем сегодня вечером?

Майк остановился. Обернулся к нам и запустил пальцы в густую черную шевелюру. Несмотря на тусклый свет, я разглядела у него на лице смущенное выражение.

– Мерсер, ты слышал? – спросил он.

– Да. Но мне кажется, наш юрист блефует.

– Я готов, как и ты, – сказал Майк. – Подожди, вот обзаведусь супругой, и, когда она уедет из города, ты попробуешь соблазнить меня. А сейчас, извини, ничего не выйдет.

– Почему ты все время треплешь волосы? Нервничаешь?

Майк сунул руки в карманы и пошел к лифту.

– Все и так уверены, что мы с тобой давно переспали. На мою репутацию это может влиять и так и сяк – в зависимости от того, какого мнения люди о тебе. Но у меня нет никакого желания лично убеждаться в том, что ты держишь под подушкой искусственную челюсть с острыми зубами.

– Ты паразит, Чэпмен, – сказал Мерсер.

– Не мешай ей. Она строит на меня планы, а ты ее удерживаешь.

– Значит, так. Либо ты идешь со мной домой, либо ты раз навсегда прекращаешь трепаться про мою сексуальную жизнь.

– Я беспокоюсь насчет Дня святого Валентина. Тебе будет холодно и одиноко.

– Я уже занята. Можешь расслабиться.

– И кто же этот бедолага, которого угораздило так вляпаться?

Открылись двери лифта.

– Молчи, Алекс, – сказал Мерсер.

Майк приставал ко мне все время, пока мы спускались и потом шли к его машине. Только когда мы подъезжали к моргу, мне удалось привести его в чувство и переключиться на тему смерти Эмили Апшоу.

Доктор Чет Киршнер, главный патологоанатом, передал, что с сестрой Эмили можно поговорить в его кабинете. Служаший открыл дверь, и мы увидели ее. Она сидела там одна, с закрытыми глазами, наклонив голову и держа в руках измятый платок.

Мы представились и объяснили, что занимаемся расследованием убийства. Сэлли Брендон было около пятидесяти. Она казалась выше и стройнее младшей сестры. Только что видела тело и теперь пыталась взять себя в руки. Потом стала расспрашивать нас о случившемся.

Майк и Мерсер ответили на большинство ее вопросов. Потом Мерсер взял инициативу в свои руки. В ходе работы ему не раз приходилось общаться с жертвами и их родственниками. Он говорил твердо и в то же время с состраданием, людям это нравилось. Майк же любил заниматься расследованием убийств не в последнюю очередь именно потому, что ненавидел устанавливать подобные эмоциональные отношения. Ему казалось, что это только замедляет работу.

Когда Сэлли немного рассказала о себе, детективы стали задавать ей вопросы о сестре.

– Она была самой младшей, мистер Уоллес. Я старше на семь лет. Еще есть средняя сестра. Мы росли в дружной семье. Но в восемнадцать лет я поступила в колледж, Эмили было всего одиннадцать…

– Когда вы стали взрослыми, какие у вас были отношения?

Сэлли мяла в руках носовой платок.

– Мы не общались. После колледжа я сразу же вышла замуж, у меня появились дети. Эмили переехала в Нью-Йорк. После этого жизнь родителей сделалась просто невыносимой.

– Почему?

Сэлли вздохнула.

– Я до сих пор не могу простить ей этих ее выходок. Я понимаю, сейчас это звучит ужасно…

– Расскажите подробнее.

– Эмили оказалась совсем не такая, как мы с Бетси, средней сестрой. Родители были очень серьезными и набожными людьми. Пресвитерианцы. И мы с Бетси не доставили им ни минуты беспокойства. А Эмили – стоило ей немножко подрасти, она сделалась просто неуправляемой.