О, да… стала. Да еще и почувствовала себя при этом самой настоящей идиоткой.

— А может, внешний вид — это не то же самое, что соответствие статусу? — усмехнулась я, окидывая Ольгу взглядом с ног до головы. — Да, вы правы. Маму Адаму и Дине не заменит никто. Но вот женщина, которая гуляет направо и налево, способна испортить репутацию гораздо больше, чем та, у кого есть на боках несколько лишних килограммов. Избавиться от лишнего веса можно, а вот от потребностей гулящей женщины… я очень сомневаюсь.

Я повернулась и пошла к подъезду. Мне в спину посыпались оскорбления, самым «милым» из которых были слова о моем лишнем весе. Только оказавшись в квартире, я смогла выдохнуть относительно спокойно, хотя меня и колотило крупной дрожью.

Откуда вообще эта женщина узнала мой адрес? Хотя, это было последнее, что меня волновало. Ольга добилась того, что я начала сомневаться. В себе — в первую очередь. Может, она была права, и мои несколько десятков лишних килограммов и взаправду портят реноме Разумовского? Он ведь и сам говорил мне, что рядом готовы видеть кого угодно, но только не такую женщину, как я…

Когда в дверь раздался звонок, я, кажется, совсем этому не удивилась. Наверно, это была Ольга с ее новой порцией обидных слов, которые она напридумывала за пятнадцать минут, прошедшие с нашей последней встречи. Ну, я ей устрою!

— Знаете что, Ольга, не пошли бы вы…

Распахнув дверь с этой фразой, я застыла на месте. Это была совсем не Разумовская. Это был Игорь собственной персоной. Он приехал! Я была ему небезразлична! Эта мысль была первой, но ее тут же заместила собой другая, полная тревоги.

А что, если Разумовский прибыл, чтобы сообщить, что между нами все кончено?

Часть 32. Игорь

Успокоить детей удалось далеко не сразу. Если бы не подоспевшая на помощь бабуля, я бы вообще не знал, что делать с надрывными рыданиями, раздающимися из-за двери детской. Тем более, что был сейчас последним человеком, которого Адам и Дина желали слушать.

— Мы тебя ненавидим! Ненавидим! — выкрикнул сын и ему вторило тихое хныканье дочери. — Ты прогнал маму!

Эти слова сокрушали, буквально разрывали изнутри. В их глазах я был монстром и не существовало слов, которыми можно было бы объяснить детям, что их мать — алчная шлюха, которой нет до них никакого дела. Для близнецов во всем виноватым выглядел я один. Сначала — в том, что их мать сбежала, а теперь в том, что я ее выгнал.

Но ни на единую секунду я не усомнился в правильности того, что делаю. Даже не будь я тем циничным мерзавцем, каковым являлся, ни на йоту не поверил бы в то, что эта женщина раскаялась. Нет, черт возьми, причины ее приезда наверняка были до тошноты расчетливы — я готов был поставить все свое состояние на то, что ей попросту понадобились от меня деньги. Наверняка любовник ее кинул и она тут же вспомнила о прежней сытой жизни и воображала, что может легко вернуться к тому, что она оставила. Да черта с два!

Я вдруг задумался — а не будь в моей жизни Тамары, как я поступил бы тогда? Ведь совсем недавно все, чего я хотел — это скинуть на кого-то заботы о своих проблемных детях. И Ольга, зная, что я руководствуюсь исключительно расчетом, вероятно, полагала, что ее охотно примут назад на тех же условиях. Вот только она не учла, что я ошибок не прощаю. И того, что с момента ее побега… все изменилось.

Да, черт возьми, все необратимо изменилось в тот день, когда самая необычная и невозможная из женщин облила мои дорогие ботинки кефиром.