— Знай наших, — торжествующе сказала Ольга и, чувствуя себя Шумахером, мужественно преодолела очередной приступ дурноты. — Ребенок у меня будет с характером, — заключила она, выныривая из темного брюха тоннеля.

Москва, тускло освещенная оранжевым зимним солнцем, постепенно просыпалась: тротуары заполнялись бурлящими толпами; шоссе — бесконечными потоками стремившихся, будто кровь по сосудам, автомобилей; входы в метро, словно врата преисподней, непрерывно поглощали огромные порции человеческой плоти. Привычное рабочее утро громадного мегаполиса. Несмотря на отвратительную экологию, перенаселенность и невероятные расстояния, Москву Ольга любила. Здесь родилась, выросла и знала ее как свои пять пальцев. Обожала таинственную ауру увековеченных Булгаковым Патриарших, с их тихими живописными водоемами и уютными скамейками под сенью старых лип; крохотную часовню Александра Невского в Екатерининском парке; архаичную Пречистенку с ее удивительными особнячками, дышащими русской историей.

Несмотря на спешку, она опоздала. Офис ее частного агентства находился в Сокольниках, в девятиэтажке сталинской постройки на улице Гастелло. Над входом сияла новенькая золотая табличка «Частное детективное агентство Нуаро». Ольга голову сломала, придумывая название, помог Олежка. Уж в чем в чем, а в креативности ему не отказать. Нуар — это разновидность криминального романа с напряженным сюжетом, а фамилия Пуаро известна любому школьнику. Нуар плюс Пуаро получилось «Нуаро». Остроумно и элегантно, словом, Ольге понравилось. Аренда, ремонт и оборудование двух небольших помещений влетели в копеечку, но за два месяца работы Ольга окупила накладные расходы и вышла в плюс. Припарковавшись на обычном месте возле гастронома, она перебежала через дорогу, взлетела на крыльцо, ворвалась в уютную, оборудованную кожаным диваном, двумя креслами и разлапистой монстерой приемную и принялась с ходу извиняться перед высокой сухопарой женщиной в густой черной вуали.

— Извините, ради бога, Ирма Константиновна. Пробки, — сбивчиво бормотала Ольга, стаскивая с себя куртку.

— Не поминайте Господа всуе, — с достоинством заметила клиентка, поднимаясь навстречу. — Впрочем, мы с Женечкой мило побеседовали.

Женя Башмаков, коренастый блондин двадцати пяти лет, студент-заочник юридического факультета МГУ и единственный Ольгин сотрудник, с готовностью распахнул перед ними дверь в кабинет. Пропуская дам, он вежливо поинтересовался:

— Как всегда кофе?

— Кофе я уже три месяца как не пью, — назидательным тоном заметила Ольга, — пора бы запомнить. Чай с лимоном, будь любезен.

— Вам звонил подполковник Дубовой. Уже дважды, — шепнул Женя ей на ухо и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Ольга вздохнула и повернулась к Ирме Константиновне. Пожилая матрона устроилась в мягком зеленом кресле у письменного стола и с видом обреченной уставилась в окно. Вдова богатого промышленника, она панически боялась молодой невестки. Вторая жена ее сына, особа ушлая и решительная, по мнению Ирмы Константиновны, задумала избавиться от свекрови, с целью завладеть бизнесом ее покойного мужа. Оставшееся после смерти господина Котова наследство представляло собой весьма лакомый кусок — девять заводов по производству соков известной марки.

— Этой мерзавке на булавки не хватает! — гневно восклицала клиентка. — Голодранка! Пришла в дом без гроша, опоила моего Вадика невесть чем и теперь вертит им, как собака хвостом. Я уверена, что она потихоньку меня подтравливает. Последние три месяца я чувствую себя ужасно.