— И это все? — не сдержалась Ольга.

— Тебе мало? Да мне в наши смутные времена орден полагается «За верность». Двадцать пять лет с одной женщиной, и с какой женщиной! То ж генералиссимус в юбке! Маргарет Тэтчер! А ты: «И только…», — с обидой передразнил ее Стас. Хотя, если тебе мало, есть тут одно дельце.

— О, вот это по-нашему, по-бразильски! — рассмеялась Ольга. — А то орден на свадьбу, орден на свадьбу. Еще неизвестно, кому тот орден полагается! Ты тоже не сахар, надо признать.

Они проговорили с четверть часа, и, по мере того как подполковник рассказывал, лицо Ольги менялось. Из радостно любопытного оно сделалось встревоженным, потом мрачно озабоченным, и наконец она спросила:

— И что, никаких предположений? Четыре трупа за неделю и никаких намеков на преступника? Бред.

— Бред или нет, а факт налицо. Сама-то как? — Стас перевел разговор на другую тему.

— Тошнит помаленьку, — призналась Ольга.

— Мужик будет, это я тебе как врач говорю, — убежденно сказал подполковник.

— Очень может быть, — язвительно заметила Ольга, — если развить твою мысль логически, то от вас, мужиков, тошнить начинает с момента зачатия.

— Тьфу ты! — огорчился Дубовой. — Я с ней по-человечески, а она…

— Пошутила я, Станислав Викторович. Куда мы без вас?

— Вопрос риторический. Ладно, извинения принимаются. А о деле на свадьбе поговорим. Возможно, к тому времени что и всплывет.

— Что дарить-то? Может, пожелания есть?

— Я же сказал — орден. Вот и чекань, — прогудел Стас и отключился.

Ольга положила трубку и задумалась. Дубовой рассказал любопытную историю, случившуюся в небольшом подмосковном городке Рузавине. История запутанная, ее следовало хорошенько обдумать. Но тут в дверь постучали, и Женька ввел очередную посетительницу.

Невысокая белокурая женщина в костюме от Chanel и с нелепой в зимнее время желтой сумкой через плечо испуганно замерла на пороге. Ольга ободряюще улыбнулась, поздоровалась и предложила незнакомке присесть. Пробормотав что-то нечленораздельное, дама осторожно обошла кресло для посетителей и присела на краешек стоявшего у стены стула, положила сумку на колени и виновато улыбнулась. От посетительницы разило дорогими, но приторными духами, Ольга напряглась, чуя, как к горлу вновь подкатывает проклятый комок.

«Черт бы тебя побрал, — неприязненно подумала она, разглядывая даму. — Небось, по поводу неверного мужа приволоклась. Господи, как же это скучно. Когда людям нечем заняться, они начинают отравлять жизнь другим и чаще всего своим близким. Почему она так долго молчит? Я задохнусь в облаке ее парфюма прежде, чем она скажет, зачем явилась».

Пока дама собиралась с мыслями, Ольга достала из ящика письменного стола нюхательную соль, сунула ее себе под нос и судорожно задышала.

— Меня зовут Анна Андреевна. Анна Андреевна Каспарова. Я не москвичка, из Подмосковья, из Рузавина, — наконец заговорила женщина. Голос у нее был грудной, бархатистый, невыразимо приятный.

— Гм, — только и смогла произнести Ольга, судорожно втягивая ноздрями запах живительной соли, продававшейся в серии «Графиня Батори» — лечебные средства по старинным рецептам. Удивительно, но на этот раз дурноту как рукой сняло. Соседка, ровесница последней русской императрицы, толк в лечении женских недомоганий, похоже, знала.