Стас налил себе еще сока, аккуратно при помощи ножа добавил в него водки, полюбовавшись на получившуюся красоту, медленно со смаком выпил, крякнул и заявил:

— Плохо искали, говоришь? Тогда тебе и карты в руки, лапушка. Ищи лучше.

— Обиделся? Зря. Ты ведь не особенно и старался, — Ольга разлила кофе по чашкам, потянула носом и улыбнулась, — боже мой, как я люблю кофе! Правда, пенки сегодня не получилось, но все равно хорошо.

Дубовой отхлебнул из чашки, обжегся, громко зашипел и съязвил:

— Ты-то за свои кровные стараешься, а у меня зарплата фиксированная. Премии за высокую раскрываемость, конечно, имеются, но это дельце ко мне напрямую не относится, проконсультировать попросили. Я, естественно, откликнулся. А вот костьми ложиться не собираюсь. Своих дел по горло. Когда ты планируешь туда ехать?

— Вот-вот, я про то самое и говорю, — усмехнулась Ольга. — Завтра я туда поеду, поговорю с народом, может, где и выстрелит.

— Вот этого не надо. Обойдись без стрельбы, пожалуйста! Тебе о ребенке думать надо. Ишь, амазонка выискалась.

— Господи, ты ворчишь в точности, как мой незабвенный супруг. Все мужчины одинаковы.

— Глупая ты женщина, Ольга Николаевна! Потомство — дело святое, ответственное, а ты порхаешь, как стрекоза. Ты теперь — мать. И в первую голову отвечаешь за сына. Понятно? Ох, не семья у вас, а детский сад, — проворчал Дубовой, поднимаясь. — Ну картина тебе ясна. На месте разберешься. Ежели чего, то я всегда рядом. Дай поцелую. И кофе беременным, между прочим, не рекомендуется.

— Еще один великий сэнсэй. Слушай, Стасик, мне одного зануды дома хватает. Хоть ты меня пожалей, — взмолилась Ольга.

— Договорились. И все же береги себя, девочка. Ну я до дому, до хаты. А то Сотников меня в машине заждался. С Олегом прощаться не буду, у него, по ходу, на меня аллергия, так что обойдемся без поцелуев. Завтра, как вернешься, позвони, доложи обстановку, — он, кряхтя, втиснулся в темно-синюю форменную куртку и ушел.

— Настене привет! — крикнула ему вслед Ольга, закрыла дверь и на цыпочках пробралась в спальню.

Олег уже спал или делал вид, что спит. Продолжать беседу о «варварской» работе и беспардонности Дубового Ольге не хотелось. Она тихо скользнула под одеяло, натянула его по самую макушку и затихла. Откуда-то из чернильной темноты появился Венька, прыгнул на постель и призывно замурлыкал, Ольга протянула руку, погладила теплую шерстяную спину кота и постепенно заснула.

Глава восьмая

Павел вернулся домой в пятом часу утра. Измотанный бессонной ночью и подавленный исчезновением трупа, он с трудом передвигал ноги. Город еще спал, Градов бросил машину Сабины возле здания телекомпании, предварительно стерев отпечатки пальцев. Хотя, если и найдут, он всегда мог сослаться на давнюю любовную связь с девушкой, они частенько ездили на ее машине, следовательно, отпечатки ничего не значат. Коврик из багажника ее машины он тоже предусмотрительно поменял на свой, на случай если на нем ворсинки от текинского ковра остались. Он передвигался осторожно, задворками, никто не должен был его видеть, правда, при нынешнем раскладе, когда в игре появился некто, стащивший труп Каспарова, он ни от чего не застрахован. При этой мысли Павел похолодел, ему вновь сделалось дурно, он бессильно прижался к шероховатой стенке соседского гаража, пытаясь унять дрожь в коленях, сердце застучало с подозрительными перебоями.

— Мне сейчас только приступа не хватало! — прошептал он, стараясь дышать ровно и глубоко.