— Пап, а где деньги? Ну те, помнишь? — голос Лизы дрогнул, и она боязливо съежилась, уставившись на заиндевевшие кусты сирени за окном.

— Я их спрятал. Далеко. До времени. А зачем они тебе? — Павла насторожил вопрос.

— Нет. Просто. Просто так спросила, — скороговоркой сказала дочь и сменила тему. — Ты завтракать будешь? Мама драники приготовила, сказала, чтобы я тебя накормила.

— Мама в своем амплуа. А ля гер ком а ля гер. На войне как на войне, значит. Что ж, корми ты, — бодро пошутил Павел и отправился за дочерью на кухню.

Плотно и с аппетитом позавтракав, Павел выгнал машину из гаража и отправился в магазин. После ночной схватки топать до магазина пешком у него не было сил.

Яркая вывеска мебельного салона «Двенадцать стульев» изрядно облупилась. «Надо подновить», — отметил он про себя, подъезжая к длинному остекленному зданию торговых рядов. В советские времена его называли «стекляшкой», а после недавней реконструкции за ним прочно закрепилось прозвище «аквариум». В «аквариуме» располагалось около тридцати небольших частных магазинов и отделов по торговле подарками, бытовой химией, косметикой и прочим. Мебельный салон, принадлежавший Павлу, торговал дешевой мебелью российского производства. Мечта Градова о расширении торгового зала, о поставках мебели класса VIP продолжала оставаться мечтой, о чем он старался не думать. Зачем травить душу?

Сегодня, однако, все было иначе. Выйдя из машины, он еще раз окинул взглядом облезлую вывеску и усмехнулся. Теперь, имея в руках сотню тысяч евро, он развернется. Теперь его конкуренты вздрогнут и замечутся. Теперь он сможет стать владельцем целой сети дорогих салонов!

Посреди арендуемого им закутка, заставленного дешевыми спальнями и громоздкими мягкими уголками времен царя Гороха, скучала Катерина. Двадцатилетняя девушка с антрацитово-черными волосами, кукольной внешностью и карими глазами, лишенными какой бы то ни было мысли, пялилась в переносной телевизор. Ее должность называлась ««менеджер по продажам», чем она невероятно гордилась. Представляясь покупателям, Катерина приосанивалась и высоко вскидывала хорошенькую безмозглую головку, искренне полагая, что иностранное слово «менеджер» делает ее на голову выше простых смертных.

— Здравствуй, Катерина. Бездельничаешь? — нарочито строго приветствовал ее Павел.

— Ой, Пал Андреич? Доброе утро. Щас я. Щас.

Девушка подхватилась, быстро вытащила из стола салфетку, полироль для мебели и принялась усердно тереть ближайший шкаф. Она старалась изо всех сил, хлипкий шкаф заходил ходуном, грозя прихлопнуть ее качающимися антресолями.

— Ладно, ладно. Не суетись, — смягчившись, Павел похлопал ее по узкой спине, расчерченной узкими полосками бретелек. — Как торговля?

— Плохо, — пожаловалась Катя, поднимаясь с колен. — С этими убийствами народ вообще по магазинам перестал ходить. Только и знают, что языками чесать. Что да кто? Да кто кого?

— Ну и что говорят? Кто кого? — с деланным безразличием поинтересовался Павел и отвел глаза в сторону.

— Да кто что говорит, — махнула Катя пыльной салфеткой. — Кто говорит, что свои же Каспарова и прихлопнули. Так, говорят, ему и надо, буржую недорезанному. Кто говорит, что заезжие бандюги сработали. Наши-то все им давно куплены — перекуплены. Только мне без разницы, третий день торговли нет. Без зарплаты оставите, — Катя жалобно посмотрела на Павла.

— Ничего, Катерина. Не переживай. Утрясется. Пошумят и перестанут. Все хорошо будет. Бог даст, дела в гору пойдут, — ответил Павел, задумчиво листая рекламный буклет.