Павел пошевелился в кресле и, не оборачиваясь, попросил:

— Закрой за собой дверь и садись.

Лиза послушно выполнила просьбу и присела напротив. Не отрывая взгляд от огня, Павел глухо спросил:

— Мать истерит?

— Как обычно, — пожала плечами Лиза и выжидательно взглянула на отца.

Немного удлиненные глаза, светящаяся кожа, манкие губы и длинная шея — вся хрупкая изящная фигурка напоминала картинку из сборника восточных сказок — принцесса Жасмин, грациозная, гибкая, восхитительная.

Павел молчал, словно напитываясь бушующей энергией огня, он собирался с духом перед предстоящим тяжелым разговором. Огонь осторожно подполз к еще не тронутому полену и плотоядно лизнул его, оно громко протестующе затрещало в ответ, и на желтоватом сколе древесины проступили крохотные капельки смолы. «Будто слезы», — промелькнуло в голове, и Павел решился:

— Вчера я был у Раджи. Я все знаю. Ты обманула меня. Обманула своего отца.

Лиза потерянно охнула, но Павел не дал ей сказать, он гневно взглянул на нее и продолжал:

— Я знаю, что ты была любовницей Андрона, что ты убила его из мести и из-за денег, что ты просто подставила своего дурака-отца. Я все знаю, но ты — моя дочь… К несчастью, моя. И я не могу отказаться от тебя даже сейчас, когда я узнал, что ты порочная продажная дрянь. Не перечь! — возвысил голос Павел, видя, что Лиза пытается протестовать. — Ситуация паршивая. Мне очень не понравился визит этой дамочки из Москвы. Анна Каспарова сделает все, чтобы найти убийцу, в этом я не сомневаюсь. На себя мне плевать. Я человек конченый. Хотя сдаваться без боя не собираюсь, — чуть мягче добавил он, заметив, как глаза дочери наливаются слезами. — Но вот тебя я должен спасти. Выход один — ты должна уехать. Далеко и навсегда.

— Куда, зачем? Меня все равно найдут, — губы Лизы дергались, она шумно дышала, стараясь сдержать клокочущие в груди рыдания.

— Не найдут, у меня есть план. Ты должна исчезнуть — это единственный выход. Исчезнуть с деньгами и как можно скорее. До того как отыщется труп Каспарова, — Павел понизил голос до шепота, — в ту ночь, когда мы с Сабиной вывозили труп, я и предположить не мог, что тело похитят, и положил ту каменную штуковину в ковер. Вместе с трупом. Я понимал, что на ней остались твои отпечатки, а стирать их было некогда, да и нечем. Теперь это главная улика. Понимаешь? — голос Павла зазвенел. — Раньше или позже труп найдут, найдут и этот треклятый булыжник с твоими отпечатками, и тогда тебе конец. А я не хочу, чтобы мы проиграли. Я должен отправить тебя за границу. Большую часть денег возьмешь с собой, подумаем, как их лучше вывезти. Там откроешь банковский счет на свое имя, причем в солидном банке, из которого можно перевести деньги в Европу или Америку. Поедешь не одна, с Катей, продавщицей из моего магазина. Молчать, я сказал! — прикрикнул он, видя, что дочь опять пытается возразить. — Я должен найти тело Андрона, найти и похоронить вместе с уликами. Если мне это удастся — мы спасены. Если нет, то хотя бы моя дочь будет вне опасности. Я так решил. Все! — Павел откинулся на спинку кресла, стиснул челюсти и замолчал, на его лбу заблестели крупные капли пота.

Лиза обхватила голову руками и расплакалась, ее била нервная дрожь, она громко всхлипывала, приговаривая:

— Я виновата. Папа, как я перед тобой виновата! Прости меня, папочка. Прости.

Отец молчал. Уютно потрескивали догорающие поленья, в красноватом сумраке она не видела его лица, да и не хотела видеть. Ей было страшно, очень страшно. Взяв себя в руки, она утерла слезы и, задыхаясь от душившего ее отчаяния, сбивчиво заговорила:

— Я не все тебе наврала.