Хватка плюща ослабла. Мои глаза распахнулись.

Но лучше бы я ничего не видела.

Я висела где-то в вышине. Плющ успел меня затащить к самым кронам деревьев, откуда я почти не видела землю: только ветки и листья на пути долгого, долгого падения…

Проклятие! Я подавила желание снова зажмуриться, чтобы вернуться в ту ловушку защищённости и любви, где я, по крайней мере, ничего не боялась.

Кто-то звал меня по имени.

Щиколотку снова болезненно дёрнули. Хватка плюща ослабела.

Я упала и закричала.

Я вспомнила о маме, и плющ снова сжался вокруг меня. Безопасность. Уют.

– Сэм! – не унимался голос. Я обернулась на него, противясь попыткам плюща заползти по шее и снова закрыть мне лицо. Наконец я разглядела Кирсти. Она висела на стволе ближнего дерева, обвив его тонкой на вид верёвкой. Ну да, снаряга. Значит, вот для чего она была нужна.

– Сэм, – повторяла она, – если тебя утянет в крону, я уже не смогу до тебя добраться. Ветки не удержат мой вес.

Пока она это говорила, в моём мозгу – тупом, предательском органе – снова закрутился хоровод мыслей о любви и безопасности, и плющ моментально ответил. Он потащил меня вверх, в самые густые ветки.

Но тут я вспомнила о плюще кое-что ещё. Нечто поразительное. То, ради чего стоило затевать эту эскападу.

Я в последний раз обернулась на Кирсти, и она умудрилась прочесть мои мысли за какие-то доли секунды. И тут же её лицо выдало испуг. Она открыла рот, собираясь наорать на меня.

Но меня уже уносило прочь слишком стремительно, она ничего не могла поделать. И тогда Кирсти стала показывать на свою щиколотку. Я посмотрела вниз, туда, где болела нога, и увидела верёвочную петлю, охватившую мою ногу.

Это уже ничем не могло мне помочь – у плюща явно кончалось терпение, и его плети взвились вверх. На этот раз он не собирался терять свою жертву.

Когда он вытащил меня на вершину, я ослепла от солнечного света. Кроны деревьев казались плотными, словно второй слой почвы. Я представила, как падаю на них, а меня подбрасывает этот зелёный матрас. Но мозг пока ещё понимал, как далеко это от правды.

Плющ раскинулся здесь настоящим ковром. Он покрывал листья дерева, давшего ему приют, в ожидании подходящего зверя – или, на данный момент, человека, чтобы пиршествовать. На миг я подумала, что нам повезло так быстро найти его среди безграничных джунглей вокруг нас. Листья имели форму изящной пятиконечной звезды, совершенной в своей симметрии. Тёмную мясистую мякоть пронизывали белёсые жилы. Они высасывали из жертвы эмоции, и самой лакомой из них было удовольствие. Но я искала цветы плюща. Даже если это не часть зелья, игра стоит свеч. Крупные белые цветы были невероятно ценными и редкими – я сама видела их только на картинке, и ничего подобного давно не было в нашей лавке.

Мои инстинкты Ищейки оставляли желать лучшего, но я читала об этом цветке в старой книге, восхищённая тем, что даже самым продвинутым синтам так и не удалось повторить эффект цветков плюща в своих химических экспериментах. Они использовались в самых редких зельях, продававшихся по астрономической цене. Если я его добуду… в общем, я моментально получу кучу денег.

Однако, сколько я ни оглядывалась, вокруг была одна зелень. На миг я отчаялась: рисковала зря. И тут наконец заметила белый лепесток, слегка колебавшийся под ветром. В тот же миг побег плюща коснулся моих губ. Он собрался меня соблазнить.

Я принялась – не знаю, как лучше это описать, – делать плавающие движения, продвигаясь к белому бутону. Я прижималась к поверхности плюща ровно с той же силой, с какой он прижимался ко мне. Он по-прежнему обвивался вокруг моего тела, но, когда я двигала руками, его лозы двигались вместе со мной. Новые побеги всё гуще покрывали голову, тыкались в уши, в рот, в нос, один даже попытался пролезть в глазницу.