Это был Зейн.

«Привет», – было написано в сообщении.

Сердце выскакивало из груди от одного-единственного слова, и мне стало стыдно за такую глупую реакцию, хотя я ничего не могла с собой поделать.

Я судорожно пыталась придумать достойный ответ, когда телефон зажужжал снова.

«Ты в Бхарате? Я видел тебя в новостях, в аэропорту. Прости, что удалил из друзей в „Связном“. Мой отец это сделал».

Это немного утихомирило бабочек, порхавших в животе. А вдруг он пишет мне исключительно для того, чтобы выяснить, где я? И просветить, что его отец меня терпеть не может (как будто это новость!).

Я только собиралась что-то написать, когда пришло новое сообщение.

«Ох, чёрт, какая чушь получилась. Мой отец тебя боится. Вообще-то я тоже, но не по той причине, о которой ты думаешь. Теперь ты меня ненавидишь?»

Я не выдержала и расхохоталась. Не только потому, что Зейн словно читал мои мысли, но и потому, что он явно переживал. И его сбивчивые эсэмэски очень напоминали те, которые написала бы я сама.

Наконец я решилась набрать ответ.

«Я тебя не ненавижу. И рано или поздно сделаю твоего отца».

Через несколько секунд зажужжал ответ:

«Ни на секунду не сомневался».

Я заснула, грезя о парне с чёрными, как ночь, волосами и яркими голубыми глазами.

Глава 26. Саманта

Я очнулась и резко села на кровати. Кирсти так и не вернулась. Ничего страшного – она могла просто подняться раньше меня, – но, когда я продрала глаза, стало ясно, что здесь никого не было с той минуты, как я заснула. Мне чуть не стало дурно: в голове уже замелькали картинки, как Эмилия похищает и пытает Кирсти. Это был единственный способ выкинуть меня из Охоты.

Я натянула те же самые рабочие штаны и футболку, что и вчера. Красоваться здесь было не перед кем.

Зашнуровывая ботинки, я почувствовала, как меня тянет в лабораторию. Застарелая усталость грозила совсем притупить мои мозги, но я не могла себе этого позволить. Однако вся эта затея с Охотой укрепила меня в том, что я знала и так: я сугубо лабораторная крыса, готова исследовать и смешивать то, что уже стоит у меня на столе, и никогда не стану Ищейкой. Образ жизни, который вела Кирсти: поиски вслепую, сомнительные похождения, постоянная угроза для жизни, – всё это не для меня. Я тоже люблю приключения, но не каждый день. И не с такой скоростью. Я привыкла обдумывать каждый шаг, а в этой неразберихе меня постоянно гложет ощущение, что я упустила что-то крайне важное.

Зажужжал телефон, и сердце ухнуло в пятки, но на этот раз звонил не Зейн.

«Спускайся на завтрак. Прихвати рюкзаки».

Я посмотрела на два увесистых рюкзака и застонала.

Кирсти сидела в общем зале за одним столом с хозяином и журналистом: оба хохотали над её шуткой. Я на миг восхитилась этой способностью находить общий язык с кем угодно.

– Ну наконец-то! Сэм, это Дэниэл – писатель, так заинтересовавшийся твоей историей. И Радж, наш хозяин. Быстро хватай что-нибудь на завтрак, и мы отчаливаем. Этот элювианский плющ следует найти как можно быстрее. По крайней мере, теперь нас только двое.

Я недовольно скривилась при напоминании том, как мы расстались с Анитой и Арджуном, и постаралась отвлечься на завтрак. Особо выбирать было не из чего, и я остановилась на банане как на самом безопасном варианте. Этой хитрости научил меня папа. Если сомневаешься в местной еде, выбирай фрукты в кожуре. Радж предложил кофе, и я с радостью согласилась. Но это оказался непривычный кофе: густой, почти тягучий, сдобренный корицей, тмином и какими-то ещё не распознанными специями. Для раннего утра жестковато, но мне понравилось.

Я очень скучала без латте с тройным сиропом из кофемашины – напиток, продающийся в Кингстауне на каждом углу, вряд ли раздобудешь в глубине Бхаратских джунглей.