Пару раз во время обеда Зейн ловил мой взгляд, однако я успешно избегала зрительного контакта. Однако из-за бабочек, порхавших в животе, есть толком не получалось. Глупый, предательский животик.

Я так и подскочила, когда кто-то громко прокашлялся. Он стоял на пороге, и я впервые видела его в такой простой одежде: худи, вылинявшая и обтрёпанная на обшлагах толстовка, рваные джинсы и вязаная шапка, из-под которой выбивались непослушные локоны.

Никогда он не казался таким крутым. Я тоже была одета по-походному, но, в то время как он являл собой образец элегантности, я походила на… обычную неряху.

– Есть что-то горячее попить?

Я медленно взяла со стола свою кружку и громко проглотила какао, оставшееся во рту.

– Я извела последнюю ложку какао, так что остался только растворимый кофе. Молока тоже нет.

– Прямо сейчас я был бы рад эспрессо из любой забегаловки – главное, чтобы от него шёл горячий пар.

– Ага, – хихикнула я, – я тоже скучаю по латте с ванилью.

– Согласен, – он насыпал две ложки растворимого кофе в кружку и отправился к нагревателю.

– Я бы всё-таки положила сахар, – посоветовала я. – Может, перебьёт привкус помоев.

– Верно. Ты у нас не только в зельях шаришь, да? Ещё и бариста подрабатываешь?

– Я девушка многих достоинств.

– Не поспоришь, – он улыбнулся. – Я рад, что ты по-прежнему в Охоте. Я боялся, что больше не увижу тебя, пока Эмилия так и норовит ставить палки в колёса.

Жаль, что какао кончилось так быстро. Теперь я могла лишь держать пустую кружку и смотреть на него. Хорошо, что он за разговором не обращал внимания на суетливые, бесцельные движения моих рук.

– Все как будто позабыли, что речь идёт о жизни девушки. Ты в курсе, что Эвелин становится хуже? Кажется, они даже пытались её связать… но добились обратного эффекта. Эвелин безумно сильна.

– А она тебе действительно небезразлична, да?

– Мне небезразлично то, что в итоге все мы можем потерпеть неудачу. Если не удастся её спасти… Страшно представить, что это будет значить для неё. Для всей Новы. И эта Дикая Охота… мы думаем, что собираем правильные ингредиенты, но кто знает? Она же годами трудилась над своим зельем. Что, если мы что-то упустим? Что, если никто не составит верное зелье?

– Я думаю, для того и предназначена Охота – чтобы выбрать лучших из лучших…

– Но на кону жизнь Эвелин! – Он умолк. – И та же Охота призвала вместе с нами Эмилию, которая только и думает о власти и вовсе не желает, чтобы Эвелин исцелилась, – в отчаянии он грохнул кулаком по столу. – Хуже всего то, что я так до конца и не поверил, будто Эвелин всё это время прятала зелье от меня. Если она так отчаянно нуждалась в помощи, я мог бы что-то сделать. В смысле, мы же были друзьями. Лучшими друзьями – по крайней мере, я так считал.

Это походило на желание высказать давно наболевшее, и я промолчала. Только через пару минут окликнула его:

– Зейн?

– Что?

– По-твоему, оно было приготовлено для тебя?

– Что?

Я не ответила, лишь постучала пальцами по краю кружки.

– Приворотное зелье? – Он вздохнул. – Ну да. Похоже на то.

Мы долго сидели в тишине. И оставаться здесь дальше для меня было опаснее, чем карабкаться по горам.

– Пойду-ка я спать, – сказала я. – До завтра?

– Пока, – кивнул он.

– Спокойной ночи, – я соскочила с подоконника. Но не успела выйти, как Зейн окликнул меня:

– Сэм!

Я неохотно обернулась.