– При пении, насколько я понимаю, включаются другие участки мозга. Поэтому некоторые заики хорошо поют, даже если совсем не могут говорить. Давай, попробуй; пой вместе со мной.

И Орб затянула одну из своих любимых ирландских песен:

О Дэнни, мой мальчик, трубят, зовут рога В долинах, в ложбинах, на горных склонах…

Все еще сомневаясь, Мима подхватил:

Падают листья с осенних кленов.

Я буду ждать, а тебе идти на врага…

Они замолчали, пораженные. Мима не просто мог петь, не заикаясь; он пел правильно и мелодично.

– Да ты можешь стать певцом! – воскликнула Орб.

– М‑о‑мог бы, – согласился Мима. Он все еще не пришел в себя.

– Нет, ты пой, – настаивала Орб. – Песня тебе не нужна. Просто тяни ноту, любую.

– Я могу! – пропел Мима на одной ноте.

– Теперь ты сможешь сказать все, что пожелаешь! – воскликнула Орб. – Ой, Мима, я так рада!

Она обвила его шею руками и поцеловала.

Сначала Мима ответил на поцелуй, потом высвободился.

– Я не должен! – пропел он.

– Нет?

Орб пыталась не чувствовать себя отвергнутой. Но Мима теперь не был скован своим заиканием и стал куда более красноречив.

– Я не тот, кем кажусь, – пропел он. – Я принц.

И Мима рассказал Орб правду. Его звали Гордость Княжества. Он был вторым сыном раджи Гуджарата, и держали его все время взаперти во дворце, потому что раджа не хотел позорить семью заиканием. Но учили принца всему, что должен знать будущий раджа, в частности воинским искусствам, на случай, если что‑нибудь случится с его старшим братом. Миме стало стыдно, он сбежал из дворца и спрятался от семьи с помощью своего волшебного амулета. А потом зашел в цирк и услышал пение Орб. И тогда…

Мима пожал плечами. Без слов было понятно, что он увлечен ею с самого начала. Теперь он просто признавался в этом.

Сердце Орб потянулось к нему. Но тут она вспомнила другую загадку:

– А тхаги…

Мима и в этом признался. Как принц, он всегда ненавидел подонков. И когда он увидел, что бандиты угрожают Орб, просто применил все свои боевые умения – а учили его хорошо – и перебил их.

– Я завязал тебе глаза, – пропел Мима, – чтобы ты не увидела трупов.

Орб отвернулась, подавленная и несчастная. Сбылись ее худшие опасения. Мима – убийца, почти берсеркер. Как она могла дружить с таким человеком?

Когда девушка снова обернулась. Мима уже ушел. Он осознал, какую боль причиняет ей это открытие. А Орб поняла, что русалка уже давно подозревала, в чем дело, и оберегала ее. В душе Орб была еще совсем невинна.

Она бросилась ничком на койку и зарыдала.

Но вот прошла ночь, а за ней и весь следующий день. Дождь утих, и караван перебрался на другую стоянку. Орб постепенно начала успокаиваться. Да и русалка помогла, напомнив ей, какая судьба ожидала бы ее, если бы не Мима.

– Нельзя называть жестоким человека, который приходит в ярость и становится берсеркером при мысли, что его любимой женщине угрожает опасность.

Остальные ученики Орб согласились с этим утверждением. Все, даже гарпия.

– А мне бы понравилось, если бы мужчина ради меня разорвал кого‑нибудь на куски! – провизжала она.

Ужас Орб сменился другим чувством, не менее сильным. Она поняла, что любит Миму.

Девушка взяла себя в руки и пошла извиняться.

– Уже простил! – немедленно пропел он в ответ.

Орб заключила его в объятия и поцеловала.

После долгой паузы Мима осторожно высвободился из ее объятий.

– Я все‑таки принц! – напомнил он.

Орб это совсем не волновало.