– Я знала, что эта Рыба – замечательное создание, однако понятия не имела, что настолько! Истинное…

Внезапно Иезавель задохнулась в кашле.

– Что случилось? – испугалась Орб.

– Просто я не могу произносить некоторые слова. А постоянно общаясь со смертными, я иногда забываю об этом. Я хотела сказать такое слово, знаете, его обычно говорят, когда происходит что‑то очень хорошее и…

– Благословение?

– Вот‑вот. Думаю, Иона в силах помочь только в том, что от нас не зависит. Ну, я же могу выбирать слова, и раз я не должна произносить этого слова, то я и не могу этого сделать. Но это все мелочи, по сравнению с тем, что сделала Рыба. Просто потрясающе!

Орб тоже испытывала облегчение, хотя и по другой причине. Иона нравился ей все больше и больше.

В кухню вошла Луи‑Мэй. Девушка хотела налить себе стакан воды. Увидев Иезавель, она остолбенела.

– Кто вы?

– Это Иезавель, – сказала Орб. – Ночью она выглядит немного по‑другому.

Луи‑Мэй прищурилась. Очевидно, новая внешность Иезавель напоминала ей совсем не о домашнем хозяйстве.

– Я – суккуб, – объяснила Иезавель. – Но сейчас вышла в отставку. Твой молодой человек меня нисколько не интересует.

Взгляд Луи‑Мэй метнулся в сторону двери, за которой сидели мальчики. Она явно не поверила этим словам.

– А чего тогда может хотеть от нас такое создание, как вы?

– Я ищу Ллано. Мне нужно освободиться насовсем.

– Вы же сказали, что вышли в отставку!

– Только по милости Ионы. Боюсь, что снаружи это не действует. Как у твоего мальчика с наркотиком.

Луи‑Мэй немного подумала.

– Тогда во время представлений вам лучше оставаться здесь.

– С радостью!

Девушка смягчилась:

– Хотите посмотреть с нами телевизор?

– А там показывают что‑нибудь стоящее?

– Ох, едва ли!

– Тогда с удовольствием. Что‑то в этом роде я и люблю.

Они вышли в соседнюю комнату. Орб сперва заколебалась, потом пожала плечами и последовала за ними.

Ударник обернулся, чтобы посмотреть на Луи‑Мэй, и заметил Иезавель. Он уставился на нее, открыв от изумления рот. Двое остальных тоже обернулись и оцепенели.

– Это Иезавель, – сказала Луи‑Мэй. – Ну, что пялитесь? Никогда кухарок не видели?

Ударник с видимым усилием взял себя в руки и повернулся к экрану. Гитарист и органист, поколебавшись, последовали его примеру. Иезавель и вовсе не обратила на парней внимания – ей действительно было неинтересно.

Ночь прошла спокойно. Наутро Иезавель снова превратилась в пятидесятилетнюю кухарку и принялась спокойно готовить завтрак.

– Послушайте, мисс Кафтан…

– Орб.

– Хорошо. Вы не замечали…

– Вы про слышимость, да? – подхватила Орб. – Я так понимаю, мальчики говорили о вас, когда остались одни.

– Целый час, не меньше! Я читала «Войну и мир» – я ведь все равно никогда не сплю, а тут целую ночь можно было делать все, что хочется – так непривычно! И тут услышала эти голоса – идеи у них те еще!

– Вы жалеете, что изменились?

– Нисколько! У всех детей в их возрасте такие идеи – впрочем, со мной никого надолго не хватает. Ничего оригинального в этом нет, я просто не понимаю, зачем им понадобилось обсуждать это там, где я могла услышать.

– Все Иона. Здесь тот, о ком говорят, всегда слышит этот разговор, – объяснила Орб. – А мальчики просто не знали, что вам слышно.

– Никто не рассказал им об удивительном эффекте?

– А кому бы это могло понадобиться?

Иезавель улыбнулась:

– Я пришла к вам только ради Ллано.