– Не знала, что демоны способны плакать, – ответила Орб.

– Она просто смотрела на меня, а ты пела. И вдруг эти слезы… – Юноша покачал головой. – Боже, как она прекрасна! Наверное, я люблю ее.

– Но она же суккуб! – воскликнула Орб. – Ей сто лет!

– А я ее поцелую.

Орб была поражена. Гитарист встал на колени рядом с бесчувственной женщиной и поцеловал ее в губы. Иезавель вздрогнула и протянула руки, чтобы обнять молодого человека, но тут же уронила их снова.

– Нет! – сказала она. – Я не имею права!

– Не имеешь права? – переспросил гитарист.

– Играть подобную роль. Я не… Я никогда… Ох!

Иезавель отвернулась, и слезы снова брызнули из ее глаз.

Гитарист растерянно обратился к Орб:

– О чем она?

Орб уже поняла:

– Эта песня… ну, увлекла ее. Но ведь она демон и целый век жила, как подсказывало ей проклятие. Она считает, что не имеет права притворяться тем, чем ты ее считаешь.

– Я знаю, кто она! – возразил гитарист. – А посмотри, кто я! Господи, да когда ты пела…

– Думаю, что демоны способны плакать, – продолжила Орб. – Вероятно, ей никогда раньше не доводилось плакать и это ее потрясло.

– Значит, она…

– Тебя любит, – закончила за него Орб. – Однако считает, что недостойна тебя.

– Насколько же ей надо стать хуже, чтобы быть недостойной меня! – воскликнул гитарист.

Иона вновь спустился вниз и подплыл к концертному залу. Точнее, он заплыл в зал и разинул рот прямо на сцене. Орб видела, как остальные члены группы обернулись, глядя на них.

– Нам надо идти, – сказала она.

– Да.

Гитарист поднялся на ноги. Уходя, он ткнул пальцем в сторону Иезавели:

– Мы еще поговорим!

Иезавель только грустно улыбнулась в ответ.

Орб и Иезавель поспешили к выходу и заняли свои места на сцене. Концерт продолжился.

Через пару дней в местной газете появилась статья о том, как кто‑то из «Ползучей скверны» сумел таинственным образом успокоить разбушевавшихся пациентов психиатрической палаты с помощью одной‑единственной песни. Все больные демонстрировали стабильное улучшение.

В то же время представление, которое началось как‑то неуверенно, после прибытия двоих опоздавших полностью захватило публику. До их появления только две песни звучали волшебно, однако потом… Репортеры не знали, как объяснить это явление, но Орб с друзьями догадались, когда сопоставили время. Орб пела дважды: один раз для своих спутников, которым пыталась помочь справиться с порочными желаниями, и второй – для больных в психиатрической палате. И оба раза ее магия достигала остальных членов группы. Именно тогда и прозвучали те две песни, о которых говорили репортеры.

Орб побеседовала с Иезавель и гитаристом – по отдельности. Они не стали рассказывать друзьям о том, что с ними случилось в больнице.

– Это же нелепо! – говорила Иезавель. – Демон не может никого полюбить!

– А ты смогла?

– Даже если бы я была смертной, я все равно раз в пять старше его!

– И тем не менее…

– Я всегда ненавидела свою сущность! Я вела себя так только потому, что не могла иначе! И когда здесь, в Ионе, я поняла, что свободна, то подумала, что никогда больше не захочу этим заниматься! Добровольно – да ни за что!

– А теперь хочешь?

– Днем – нет. Но по ночам я просто с ума схожу! Нет, я не… Это не изменилось.